Чтение онлайн

Конечные данности бытия: смерть, одиночество, свобода и бессмысленность существования отработаны для нас богами и героями: Шивой, Христом, Одиссеем, Буддой. Последний Пророк вписал в гуманитарный талмуд цивилизации изящные стихи о несостоявшемся рае и стал первым политтехнологом среди Старших по Предельным онтологиям.

И если гибель Богов и наследование Героев объединить в книгу для начинающего инопланетянина, то это, видимо, и будет первый учебник нового бытия, где, как во Французском соборе или в общине Бахая, есть место всем идентичностям и все они называются общим словом Человек космический.

У барьера многие перестреляют друг друга, отравят и задавят в толпе. Тех, кто встал на ходули, скинут и затопчут. Того, кто в танке, — задушат. И только крылья смогут спасти. Или искусство двигаться в толпе, или искусство не попадать в свалку. Крылья лучше отращивать невидимые, а то не напасешься пожарных ангелов. Искусство двигаться в социальном воздухе нужно развивать уже сейчас.

Советский Союз довольно близко подошел к созданию новой трансценденции. Идеи коммунизма в начитанной аудитории превратились в два очень привлекательных для интеллигенции убеждения: «Жизнь дает человеку три радости: друга, любовь и работу» и «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным». Оба эти убеждения знакомы нам и по миру Стругацких, который куда как более очеловечен, чем занудные, модельные построения Ефремова. Ефремов был философом и ученым, и ему было некогда: спешил он. «Чаша отравы» так и не была опубликована, в 1970-е гг. Ефремов умер, а отрава западного потребления прорвала «железный занавес» и Запад стал миром, в котором прогрессивной и демократичной советской интеллигенции захотелось жить. Иван Антонович не успел спасти свой миф, фальстарт 1950-х годов, как огненный Барлог, умирая в объятиях Берии, таки задел по нему огненным хвостом. Сейчас Ефремова взрослые не читают, дети не знают и не проходят в школе. А элитные гимназические детки образованно цитируют Хантингтона и Фукуяму. Пророков в своем отечестве нет как нет. Модель Ефремова потеряла привлекательность в эру потребления. «Кораблю взлет!» — не случился. В Китае ржавеет наш социалистический мир вместе с ракетными двигателями, которые не отмыть от песка, потому что их не запускали с того момента, как завезли. Монголия, в которой Ефремов путешествовал и о которой писал в своих рассказах, живет в тех же юртах, но с Интернетом и легким мотоциклом у дверей. Так называемое соединение патриархального уклада с техникой. Восхищаются романтики, ужасаются геополитики. А чего стыдиться? Многоукладности у нас в Таджикистане при Советах хватало. Хотя, какой он теперь наш?

В известном фильме прекрасный актер Джонни Депп на гневную реплику: «Вы самый худший пират из тех, о ком я слышал!» Изящно парирует: «Но вы обо мне слышали!»

Поэтому последуем за американской звездой и скажем, что у нас хотя бы была модель новой трансцеденции, а вездесущая американская АУМ, открыв восемь уровней человеческого и надчеловеческого сознания, все же не поднялась до уровня описания людей будущего и источников развития когнитивной психики. Но модель нашу на рынке идеологий не купили и не отпиарили, а значит — не признали общественно значимой. И товар остался у старьевщика на полке. И значит, модели чего-то не хватало, раз герой вослед за ней не родился и не подправил текущий миф о России.

Есть обнадеживающий аргумент, который, кстати, согласуется с идеями Ефремова, что когнитивная фаза развития цивилизации вряд ли будет привязана к территории отдельной страны. Это будет эпидемия, охватившая мир. И проиграют те люди, у которых появится «врожденный иммунитет», почти как в рассказе У. Тенна «Недуг».

Существуют книги, которые формируют картину мира. Сейчас модно проводить рейтинги, вот и спрашивают людей о том, какие книги их сформировали. Но жаль, что нельзя спросить у книг: каких людей вы сформировали? Образованных, романтичных, дружелюбных и любящих познавать? Но было сие формирование до предела дефициентно. Тех, у кого была честь, обокрали, не тронув шпаги. Тех, кто был образован, посадили на хлеб и воду. Тех, кто был дружелюбен, — подставили. А познание обесценили как лишнее занятие, не приводящее ни к чему. И они позволили это с собой сделать. Почему?

Впрочем, это глупый вопрос. Лучше спросить, зачем? Для какой точки в будущем необходимо было довести лучших представителей культуры и науки до «нищеты», «продажного прагматизма» или эмиграции, чтобы что? Видимо, чтобы они построились в полки… Или родился герой, «из нас один, который вспомнил про Зурбаган, когда пришел в Берлин».

Советская Россия не была бессюжетным государством, в ней до 1970-х гг. все время происходили события, которые волновали «зарубеж». Про нас рассказывали сказки. Страна жила в «быстром времени», которое заменялось временем медленным, приходящим, просачивающимся с Запада. Оно призывало жить спокойно, достойно и демократично, не сидеть до ночи в лабораториях, а в шесть вечера ужинать в ресторане с женой и на океане проводить уик-энд. Джинсы и автомобили быстро соблазнили страну-монаха, и Бог стал обузой для души. Божественной была мечта о рае для всех и об ответственности каждого на своем месте за строительство рая.

После распада Союза случился полный душевный крах. Богов отменили 70 лет назад, а сказку о всеобщем творчестве заменили на фирменный ларек с ценами не для всех.

Ломаться стало не за что, и люди вышли в чисто поле: молодые, еще полные убеждениями образованных родителей. В поле было пусто и холодновато. Во имя мечты, которая рухнула и осмеяна, жить как-то странно, Бога нет, и даже понятия о нем нет. Одиноко, жутко, и осталась голая материальщина Эры Разобщенного Мира.

Самые страшные процессы не замедлили проявиться в школах и в армии — двух самых консервативных структурах общества. В армии стали убивать не за подлость, а просто так — за инаковость, потому что заповедей нет, мечты, куда жить, нет — значит, бессознательное — всему голова.

Мгновенно начали воровать не половину, а все, тут же начался голод в армии, нехватка мощностей на производстве, перебои с деньгами, потому что печатать так быстро не привыкли. Дьявол открыл шлагбаум, потому что Бог давно уже не покровительствовал этой территории. Люди повалили за грань того, где раньше стыдились бывать. «А что делать!» — восклицали они и начинали ругать правительство, олигархов, президентов, чеченцев, всех, кроме себя. У них не было Бога, у них отняли идеологическую крышу, они нашли ответственного за свои «буду» и перестали формировать сюжеты, стали жить, как Д'Артаньян, в перерывах между книгами, медленно плавая по дну в обществе квартирной хозяйки, содержащей таверну. Пожалуй, в сюжете Д'Артаньян был тогда, когда ему улыбалась королева и на конце его шпаги оказывались интересы двух августейших особ. Нынче другие времена. Модно жить за забором и не светиться. Модно медленно и скрупулезно обсасывать решения, а потом не принимать их, модно страховаться от чумы, тюрьмы и упомянутых августейших, ныне правительственных особ. Последние рыцари советского небесного ОМОНа поумирали к 90-м годам прошлого века. Они никого не боялись, потому что прошли лагеря и когда-то сформировали в них элиту страны. Их сюжет был всегда динамичным, ярким: про каждую жизнь можно было снять нехилое кино, в котором производственный роман был бы частью, но не основной. Эти люди влияли на судьбы страны и мира. От них остались книги, которые сейчас надутые издатели концернов рефлекторно переиздают для тех, кто хочет «тех настоящих первых помянуть».

Сегодня у нас кризис сюжетности жизни, словно перед постиндустриальным барьером все принялись скрупулезно доживать, незаметно так сходя на нет и сводя на нет решения. Все больше клиповых всплесков на эстраде, скандалов в прессе, все меньше решений, будоражащих страну на деятельность. Все больше пресловутой политкорректности, а за ней едва ли не прямой уголовщины. Все больше лицемерия. Все хуже в армии, которая голодает и тиражирует насилие и мародерство. Все хлеще консерватизм в школе, где остались озлобленные тетеньки, которым больше не устроиться нигде, — и трудно разменять энергетику своей власти над хорошенькими и обеспеченными пофигистами — сегодняшними школьниками. Какая тут учеба — война идет между учительским «Не позволю!» и бессильным ученическим «Объясните, почему?». У детей хотя бы есть сюжет юности и стремления задавить подростковым бессознательным желанием признания весь этот мир. У учителей и того нет, только бессильная ярость перед будущим.

Талантливые учителя, креативные дети, честные чиновники, такие тоже есть, а также харизматические лидеры всех сфер деятельности увязают в массе бессюжетности. Всей харизмы, всей воли и всего сердца им не хватает повести за собой народ на дело. Нужна поддержка сверху: «во имя чего ты это делаешь, Данко, новоявленный». Имя нового Бога не названо. Старым верят с оглядками. Действительно, беда, то верь, то не верь, 70 лет прошло, не жук чихнул. Вон опять поднимаются структуры ФСБ. До «воронков» недалеко, вертикаль власти, известно, как в стране укрепляется: по средневековым законам.

Все решения, которые предлагаются по преобразованию страны из спящего болота в страну Великую, ну хотя бы и Ужасную, отклоняются в ужасе. Аргументы: так еще даже в Европе не пробовали! или — это затронет интересы… Да всегда чьи-то интересы затрагиваются! Как будто Александр Македонский, Исороку Ямамото, генерал Шарль де Голль не знали, что их деятельность затронет интересы и даже мир изменит. Сейчас политическая арена заполнена «дипломатичными представителями истеблишмента» с небольшой добавкой в виде идиотов и фюреров. Последние решения принимают, но только не на созидание, а на разрушение.