Я жизнь свою поднялаИ грянула оземь, смеясь.Глаза я не сберегла,И кровь из них полилась.Осколки упруго прянули,Изранили очи и тело.Я жизнь оземь грянулаИ о твердом величье запела.Вырвав сердце, покорное мукам,Поиграла им, как жонглер,И разбросала по крошке щукамНа дно глубоких озер.Я свободна! Долой грустящее!Без ума я хохочу,И осколки жизни хрустящиеЯ с отчаяньем сладким топчу.А когда смеяться устану,Грянусь оземь, как хрупкий сосуд,Пусть глазам равнодушным рануОсколки, брызнув вверх, нанесут.
(1921)
Кладбище
Это кладбище очень милое,Я люблю здесь танцевать.Вот в этом углу зарыла я…Но ведь всё нельзя открывать.Здесь мечта моя покоится.Она еще малюткой была;Но, видно, и грезы от простуды не скроются,И вот она умерла.Вот в этой могилке не очень крупнойБеспокойно величие спит.Увы! И величие смерти доступно…А здесь почивает стыд.Этот холмик еще свежий,На него весело смотреть;Я теперь краснею реже,А ведь очень неприятно краснеть.Под этим камнем нежность бьется.Не умирает до смерти, и конец!По ночам стонет, из-под камня рвется…Неугомонный, буйный мертвец.Опять, опять та же могила!Я над ней никогда не пляшу;В нее легла напряженная страстная сила,Я её пропущу, пропущу!Это кладбище очень милое,Я люблю над могилами плясать,Но что бы со мною было,Если б мертвые вздумали встать.
(1922)
Первая Голгофа
Ведь это памятник отчаянья —Стиха надтреснутого крик.Давно я жду каких-то чаянийИ верю многому на миг.И все, что мною воспеваемо,Твердит, томясь, душе моей:«Ты знаешь, я неосязаемо,О, дай мне тело поскорей!»Да, жажду грозную людскуюНе утолит моя роса.Каких ты песен, мир, взыскуешь,Каким внимаешь голосам?В мироголосом тонут гудеМои бессильные слова.Не принесла я в песнях, люди,Причастий будущего вам.К земле с моленьем припадаю, —Меня отринула земля;Я зовы слышу, но не знаю,Зачем и что они велят.И не вернусь я в хладноснежные,Бесстрастно замкнутые дни.Теперь любовь с улыбкой нежнойМеня безжалостно казнит.Пишу страдальческие строфыВ страданьях первых, в первой мгле;Всхожу на первую Голгофу,Голгофу юношеских лет.Ума и сердца странны чаяньяИ змеи лжи язвят язык.Ведь это памятник отчаянья —Стиха надтреснутого крик.
(1921)
Душа течет
Каждый день по улице пыльной устало,Каждый день прохожу.Но себя, какую вчера оставила,Не нахожу.И встают, встают двойники-привиденьяМногоразного Я.Отчаянно кричу в удушливый день я:«Где душа моя?»Но не слышит криков ни один прохожий,Сердце ни одно.И неотступно то, что меня тревожит,Идет за мной.Не смотрите же, дивясь, в лицо напряженное:Тоните в пыли!Ах, эти волны пыли, солнцем зажженные,Озабоченность лиц!Двойники, двойники мои неисчислимыеЗа мной скользят,За мной, и рядом, и проходят мимо…А воскресить нельзя.Я каждый миг зарождаюсь, каждый миг умираю,Вечно не та.Каждый миг навсегда я себя теряю…Остановиться бы, встать!Я впадаю в неведомые тихие реки,Куда-то теку.И, быть может, себя не узнаю вовеки,Не убью тоску.Я воды в течении своем изменяю,Куда-то льюсь.Неужели никогда я себя не узнаю,Не остановлюсь?
(1921)
«Куда из этого города скроюсь я…»
Куда из этого города скроюсь я,Певец кротости звездной?Туда, где зори раскинулись поясомУ края земли, над бездной.Меня страшат пожаров прибои,Омывающие нервные здания.Здесь сверлят небо голубоеФабричных труб завывания.А ночью вчера на площадиМне встретился тот, другой.Он скакал на пламенной лошади,Она задела меня ногой.И прижался к какой-то стене я,Боязнью странной томимый,И смотрел не дыша я, цепенея.Он проскакал величаво мимо.В его глазах — отражения взрывовИ звезды царства земного.Белым огнем пламенела гриваЕго коня боевого.
1921
Зеркало
Разбейте холодное зеркало,Растопчите в земле кровавой!Я померкло, померкло, померклоВ эти дни человеческой славы.Я прелестные лица любилоИ сдержанность гордой улыбки,Я тоску в себе затаилоПо кружевам ласкающе-зыбким.Тайны ласк я отражалоИ сады в лунных туманах.За это меня целовалоТак много губок румяных.Знамена, толпы и пушки…Отражу ль я это величье?Я люблю шелка и игрушки,Беззаботной жизни обычай.Опечалено я и померкло,Вспоминая, я потемнело…Молотком ударьте по зеркалу,Чтобы предсмертно оно зазвенело.
(1921)
Побежденная
Длинных волос мне так жалко, так жалко!Ранивший душу обман, возвратись!Сердце дрожит у суровой весталки;Тяжек покров окровавленных риз.Часто я в битве мечтаю склонитьсяК сильной груди молодого врага.Можно меня, как бессильную птицу,Лаской словить, обольстя испугать.Я — героиня. Померкшие очиНе отдаю я глазам дорогим…Дни моей славы, о, станьте короче!Робкому сердцу враги — не враги.Падает меч из руки онемелой, —Вот он, последний великий искус!К сердцу врага приникаю несмело,И — с героиней в себе расстаюсь.
(1921)
«Я — зерно гниющее, с страданьем…»
Я — зерно гниющее, с страданьемНа закланье я иду.Кровь души я отдам с роптаньемЗа грядущую звезду.Я была березкою пугливой,Трепетавшей на ветру.И цветком, вплетенным прихотливоВ сладострастную игру.Тяжело израненной рукоюПуть скалистый прорезать…Я хочу с рыдающей тоскоюК неизвестному воззвать:Боже, Боже, сильными убитый,О, воскресни для меня!Я слаба, я ранами покрыта!..Голос дрогнет, зазвеня…Обреки бессильную, как прежде,В ласках милого стихать,Иль предай монашеской надеждеНа иного жениха.И враги мне вкрадчиво зашепчут:«Ты бессилием сильна,Слышишь, птицы яркие лепечут?Ты из них одна.Береги бледнеющие лилии,Руки нежные свои.Их законы мира сотворилиДля одной любви».Но до сердца стыд меня пронзает:Пусть я горестно ропщу, —Созревает женщина иная,Я в себе её ращу.Я — зерно гниющее. Страдая,На закланье я иду.Я ропщу, но всё же умираюЗа грядущую звезду.
(1921)
«Неродившихся прекрасных тени…»
Неродившихся прекрасных тениВитают над душой моей.Я стремлюсь к роковой смене,К огням смертоносных очей.Вы убьете меня, убьете!В объятиях ваших — неведомый пыл.Не выдержать мне духом и плотьюДуновения ваших сил.Бросаю я скромные даниВ пламенность ваших колесниц.Примите свиток моих страданий,Музыку моих страниц.В мое сердце два удара пошлитеОслепительных глаз-мечей,И хоть изредка потом вспомянитеПоэтессу ваших очей!
5 мая 1921
Амазонка
На подушечку нежную теплого счастьяИногда я мечтаю склониться,И мечтаю украсть я,Что щебечущим женщинам снится.Но нельзя в боевой запыленной одеждеЗабраться в садик наивных мечтаний,И тоскую я: где же,Где мои серебристые ткани!Привлекает, манит лукаво подушечкаАмазонку с оружием грозным;Я не буду игрушечкой:Невозможно, и скучно, и поздно!Те глаза, что меня когда-то ласкали,Во вражеском стане заснули.И приветствую далиЯ коварно-целующей пулей.
(1921)
Милый враг
У врагов на той сторонеМой давний друг.О, смерть, прилети ко мнеИз милых рук!Сижу, грустя, на холме,А у них — огни.Тоскующую во тьме,Мой друг, вспомяни!Не травы ли то шелестят,Не его ли шаги?Нет, он не вернется назад.Мы с ним — враги.Сегодня я не засну…А завтра, дружок,На тебя я нежно взглянуИ взведу курок.Пора тебе отдохнуть,О, как ты устал!Поцелует пуля в грудь,А я в уста.