Я услышала утром одним«Добрый день» из твоих уст.И на многие добрые дниУспокоилась моя грусть.Мне для радости нужно немного/Не ведаю прихотей я/, —Освеженная дождями дорогаИ краткая речь твоя.И даже не речь, — два слова,Два слова: «Добрый день».Я знаю, счастья такогоНе найдет никто, нигде.
(1921)
Путь радостный
Не сменить ли мне путь страданияНа червонный радостный путь?Дай мне, счастье, лобзание,Моим верным спутником будь.Войдут одни в грядущееДети блаженной игры.Выжги, солнце цветущее,Темноту моих траурных крыл.Путь радостный светел и труден;Трепетно ступаю ногой.Прощайте, мутноглазые будни!Здравствуй, день дорогой!Осмею незлобно, свободноТрусливых лет суету,И к радостям в круг хороводныйСтраданья свои вплету.
(1921)
Радость
Ты, радость, дала мне оружие,Твоим путем я иду.И думаю только, кому жеОтдать мой радостный дух.Над чьими лугами пролитьсяМне песенным мудрым дождем, —И стала я вдруг яснолицей.Неожиданно вспомнив о нем.Не карайте, люди, молю я,Меня мстящей рукой.Ведь в его лице люблю яВесь род свободный людской.В моей любви нетленной —Радость, звезда цветов.В страданье была я растленной,А в радости стану святой.
9 мая 1921
«Ожидание… Жуть бесконечная…»
Ожидание… Жуть бесконечная…Боязливо-медленный шаг.Удивленно смотрят встречные,Что со мной, — не поймут никак.А в лицо мне солнце смеетсяНеумолимо, словно страсть:«Ничего тебе не удается:Ни нежности, ни веры украсть».Вот он, серый знакомый дом…Вот сейчас назад повернусь…Вот иду обратным путемИ хоть раз один оглянусь.Это кто? Это что промчалось?На солнце горит велосипед.И солнце пуще засмеялось:«Никогда не оглянется. Нет.И каждый день будет то же:Ничего тебе не украсть».Зачем ты, солнце, меня тревожишьНеумолимо, словно страсть?
Июнь 1921
«Отчего эта улица так пуста…»
Отчего эта улица так пуста,Хоть много людей кругом?И хочется мне у липы статьИ смотреть на знакомый дом.Окно занавешено. Оком слепымВстречает мой жадный взор.И о том, что скрыто в доме за нимОтгадать не могу до сих пор.Только вижу я: улица эта пуста,Только сердце мое болит,И я знаю: могу я смертельно устатьИ склониться до самой земли.И у пыльной липы надолго застытьИ смотреть на слепое окно,И только одно, одно не забыть,Что мне ничего не дано.
Август 1921
Суд
В глазах осужденье прочестьПри свете электрических глаз…Что мне сдержанность, честьИ самая жизнь сейчас!А свет электрических лампБеспощадно ярок и желт.Покорно твой суд принялаИ ты глаза отвел,Невольно страсть дразняТемнеющей впалостью щек.Ну что ж! Презирай меняЕще, и еще, и еще.
(1922)
Черный мотор
I.
Угрожающе-страстным дыханьем— Берегись! — напомнил мотор.И рубашки белой сияньеОслепило, как солнце, мой взор.Почему я не бросилась смелоПод блестящую черную грудь?Он сошел бы рубашкой белойМне в предсмертный взгляд блеснуть.Этим, в белой рубашке, я сгублена,Лишена всех гордых сил,А другой, черный возлюбленный.До конца бы меня раздавил.Черный блеск… белый блеск… Всё за пылью…В отдаленье грозит мне мотор.О, какие помогут усильяПрояснить ослепленный взор!
II.
Сидишь на подушках, качаясь:Насмешливая складка губ.Не думаешь ты, не чаешь,Как я тебя обожгу.О милый, сухой, — бесстрастный,К тебе я в мотор вскочу,Головой горящей краснойПрильну к твоему плечу.Бесстыдное, злое, бесчестное,Бросаю сердце в простор.Умчи же нас в неизвестное,Безумный черный мотор.
13 сентября 1921
«Человека этого с хмурой бровью…»
Человека этого с хмурой бровьюРазве можно легко любить?Я живу с величавой скалой-любовью,Вознесенной в моей глуби.И со всеми я смеюсь, лицемеря,Смехом неверья злым,И никто, никто не сможет измеритьКрепость моей скалы.Я посылаю ему навстречуЗа песней торжественной песнь,И, схожее с ним, взором отмечуКаждое лицо в толпе.Во мне он старую душу выжегИ сдунул, как горсть золы.Поведайте, песни, о том, что я вижуС вознесенной высоко скалы.
(1921)
Русская азиатка
I.
Размахнись-ка вечеркомПламенеющим платкомИ пройдись-ка ты лужком,Русская азиатка.Желтым личиком дерзка,И раскоса и легка,Пропляши-ка трепака,Русская азиатка.Ты задорна и смела,И жестоко весела,Ты с ума меня свела,Русская азиатка.Кровь одна в тебе и мне,Нам в одном гореть огне,В плясовом хмелеть вине,Русская азиатка.В круге рук своих замкни,В сердце полымем дохни,Душу настежь распахни,Русская азиатка.Этим красным вечеркомРазмахнемся мы платкомИ упляшем далеко,Русская азиатка.
II.
Я с чертом торгуюсь упорно;Я душу ему продаю.Да ну, раскошеливайсь, черный!Смеюсь, дразню и пою.От желтой страсти пьянойНе двинуться, словно в цепях.Взлечу же хоть раз и кануВ монгольских глубоких степях.Еще мне заплатишь… Да знаешьОб этой уплате ты сам.Эй, черт! Не скупись, заскучаешьПо красным моим волосам.Эх, желтая страсть иссушила!Ну, дьявол, купи, не скупись!Посею последнюю силуВ сожженной монгольской степи.