Чтение онлайн

Annon porennin Diragas·venwed diragath·telwen porannin nithrad[14]

сказал он. Серебряные буквы поблёкли, но серый голый камень не шелохнулся. Много-много раз он пробовал иные формулы одну за другой, но ничего больше не происходило. Затем он пробовал отдельные слова, произнесённые повелительным тоном, и наконец (как будто потеряв терпение) выкрикнул: Edro, edro! — и сопроводил это словом «откройся!» на всех языках, какие мог вспомнить. Затем он сел в молчании.

Боромир широко улыбался за его спиной. — Похоже, нам ещё понадобятся обратно те пони, — сказал он вполголоса. — Мудрее было бы придержать их, пока ворота не открыты.[15] — Если Гэндальф и слышал, он не подал виду.

Вдруг в тишине Фродо услышал тихий всплеск и бульканье в воде,[16] как и накануне вечером, только тише. Быстро обернувшись, он увидел слабую рябь на глади озера — и в тот же миг увидел, что Сэм и Топотун вдали переходят брод на обратном пути. Рябь на воде, казалось, двигалась в их направлении.

— Не нравится мне это место, — сказал Мерри, что тоже увидел рябь. — Хотел бы я, чтобы мы могли вернуться или чтобы Гэндальф что-нибудь сделал и мы могли бы идти дальше — если придётся.

— У меня странное чувство, — сказал Фродо медленно, — страх то ли перед воротами, то ли перед чем-то ещё. Но не думаю, что Гэндальф побеждён: он напряжённо думает, мне сдаётся.

Оказалось, что Фродо был прав, ибо чародей вдруг вскочил на ноги со смехом. — Понял! — вскричал он. — Конечно, конечно! Нелепо просто — когда подумаешь! — Подняв жезл, он встал перед скалой и сказал ясным голосом: Mellyn! (или Meldir!)[17]

Три звезды кратко вспыхнули и снова погасли. Затем безмолвно очертилась большая дверь, хотя прежде не было видно ни тончайшей трещины, ни шва. Медленно она начала распахиваться наружу, дюйм за дюймом, пока не легла прямо к стене.[18] За нею виднелось подножие тенистой лестницы, что взбиралась во мрак внутри. Весь отряд стоял и глядел в изумлении.

— Я всё-таки ошибся, — сказал Гэндальф. — Отпирающее слово всё это время было написано там. «Молвите, друзья, и входите», — говорило оно, и, когда я молвил эльфийское слово, что значит «друзья», оно отворилось. Совсем просто! А теперь мы можем войти.

Но в этот миг Фродо почувствовал, как что-то схватило его за лодыжку, и он упал. В тот же миг Сэм и Топотун, что только что вернулись, вскрикнули, подбегая. Резко обернувшись, остальные увидели, что длинная рука, извилистая, как щупальце, протянулась из тёмного края озера. Она была бледно-зеленовато-серая и мокрая: её палый конец держал ступню Фродо и тащил его к воде.

Сэм метнулся к нему с обнажённым ножом и рубанул по ней. Пальцы выпустили Фродо, и Сэм оттащил его прочь, но тотчас воды озера начали вздыматься и кипеть, и ещё двадцать извивающихся рук выползли, рябя, наружу, направляясь к путникам, словно ведомые чем-то в глубоких заводях, что могло видеть их всех.

— В воротный проход! Живо! Вверх по лестнице! — закричал Гэндальф, выводя их из ужаса, что приковал их к месту.

Времени было в обрез. Гэндальф проследил, чтобы все вошли внутрь, а затем прыгнул вслед за Топотуном, но не поднялся он и на четыре ступени, как ползущие пальцы обитателя заводи достигли утёса.[19]

Он помедлил. Но если он и размышлял, как затворить дверь или какое слово сдвинет её изнутри, в том не было нужды. Ибо руки схватили дверь и со страшной силой захлопнули её. С раскатистым эхом она захлопнулась за ними, и они замерли на лестнице в смятении, по мере того как звуки рвущегося и крушащегося глухо доходили сквозь камень снаружи. Гэндальф сбежал вниз к двери и упёр … и молвил … слова;[20] но, хотя дверь застонала, она не шелохнулась.

— Боюсь, дверь теперь завалена за нами, — сказал он. — Если я верно угадываю, деревья повалены поперёк неё, и валуны прикачены к ней. Жаль деревьев — они были прекрасны, и стары, и … так долго.[21] Что ж, теперь нам остаётся лишь идти дальше — больше делать нечего.

— Я страх как рад, что сперва увидел тех бедных животных в безопасности, — сказал Сэм.

— Я чувствовал, что нечто злое близко, — сказал Фродо. — Что это было, Гэндальф?

— Не мог бы сказать, — ответил Гэндальф, — времени не было разглядеть руки. Все они принадлежат одной твари, сказал бы я, судя по тому, как они двигались, — но это всё, что я могу сказать. Нечто, что … вползло, или было изгнано, из тёмных вод под землёй, догадываюсь. Есть твари древнее и гаже гоблинов в тёмных местах мира. — Он не высказал вслух свою неуютную мысль, что Обитатель Заводи схватил Фродо среди всего отряда не случайно.[22]

Гэндальф теперь пошёл впереди и дал своему жезлу слабо светиться, чтобы они не зашли в незримые опасности в темноте. Но великая лестница была цела и невредима. В ней было двести ступеней, широких и пологих, и наверху они нашли перед собою ровный пол.

— Поедим-ка здесь, на площадке, раз уж столовой нам не найти, — сказал Фродо. Он оправился от ужаса хватающей руки и чувствовал необычайный голод. Мысль была всем по душе. После того как они поели, Гэндальф снова дал им отведать настоя.

— Его надолго не хватит, — сказал он, — но, думаю, он нам нужен после того дела у ворот. И нам понадобится всё, что осталось, прежде чем мы пройдём, если только не повезёт. С водой тоже обращайтесь бережно! В Копях есть ручьи и колодцы, но их лучше не трогать. Не выйдет нам случая наполнить фляги, пока не спустимся в Дунруин.[23]

— Сколько мы будем идти, чтобы пройти насквозь? — спросил Фродо.

— Этого я не знаю, — ответил Гэндальф. — Всё зависит. Но идя прямо (без бед или потери пути), мы потратим по меньшей мере три-четыре перехода. От Западных дверей до Восточных врат не меньше сорока миль по прямой, а мы можем и не найти самых прямых проходов.

Они отдохнули теперь лишь недолго, ибо все жаждали покончить с путешествием как можно скорее и готовы были, как ни устали, идти дальше ещё несколько часов. У них не было ни топлива, ни средств сделать факелы, и им предстояло искать путь большей частью в темноте.[24] Гэндальф шёл впереди, держа в левой руке свой жезл, бледного света которого было довольно, чтобы осветить землю перед его ногами. В правой руке он держал меч Гламдринг, что хранил с тех пор, как тот был найден в логове троллей.[25] От него не исходило свечения — что было некоторым утешением, ибо, будучи мечом древней эльфийской работы, он светился холодным светом, если поблизости были гоблины.

Он повёл их вперёд сперва по проходу, в котором они остановились. По мере того как свет его жезла тускло освещал их тёмные устья, можно было видеть или угадывать иные проходы и туннели: поднимающиеся вверх, или круто сбегающие вниз, или внезапно сворачивающие за скрытые углы. Это сбивало с толку донельзя. Гэндальф вёл главным образом своим общим чувством направления: и всякий, кто бывал с ним в путешествии, знал, что он никогда не терял его, ни в темноте, ни днём, ни под землёй, ни над нею: лучше умея держать путь в туннеле, чем гоблин, и реже теряясь в лесу, чем хоббит, и вернее находя дорогу сквозь ночь, чёрную, как Бездна, чем кошки Королевы Берутиэль.[26] Не будь это так, более чем сомнительно, чтобы отряд прошёл хоть милю без беды. Ибо там было не только много троп на выбор — там во многих местах были ямы по сторонам туннеля и тёмные колодцы, в которых далеко внизу слышалось бульканье воды. Гниющие пряди верёвок свисали над ними со сломанных воротов. Были опасные пропасти и трещины в скале, и порой пропасть разверзалась прямо поперёк их пути. Одна была так широка, что Гэндальф сам чуть в неё не оступился. Она была все десять футов шириной, и Сэм споткнулся на прыжке и упал бы назад на дальний берег, не схвати Фродо его руку и не [?рвани] его вперёд.