Чтение онлайн

— Против! — сказал Одо, смеясь. — Но по нраву, а не по виду, как говорят в Шире; да и сдаётся мне, мы все скоро будем выглядеть не лучше, належавшись в изгородях да канавах.

— Не одна неделя (или год) скитаний по свету уйдёт на то, чтобы ты стал выглядеть, как Топотун, — ответил он, и Одо притих. — Ты бы прежде помер, не будь ты сделан из материала покрепче, чем кажется.

— Что же нам делать? — сказал Бинго. — Я не вполне понимаю его письмо. Гэндальф сказал: «не задерживайся в Бри». А Барнабас Баттербур — надёжен?

— Вполне! — сказал Топотун. — Надёжнее хоббита не сыскать между Западными Башнями и Ривенделлом. Верный, добрый, в простом своём деле смышлёный, но не больно любопытен к чему-либо, кроме повседневных событий среди простого народа Бри. Случись что странное — он просто выдумает объяснение либо забудет. «Чудно», — скажет, почешет в затылке и вернётся к своей кладовой или пивоварне. Это тебе же на руку! Думаю, он уже убедил себя, что вышла «какая-то ошибка», что свет был обманчив и что всем хоббитам в комнате лишь померещилось, будто «господин Хилл» исчез. Чёрные всадники недели через две обратятся в обычных путников, что ищут друга, — если только не вернутся.

— Ну, безопасно ли тогда оставаться здесь на ночь? — сказал Бинго, поглядев на уютный огонь и свет свечей. — То есть Гэндальф сказал: «поторопись», но и «не двигайся в темноте».

Именно здесь альтернативная версия B (см. с. 148 и примеч. 1) сходится или сливается с только что приведённой версией A (хотя до этого места, как будет видно, есть значительные совпадающие пассажи). Начало повествования здесь совсем иное:

— Вот так так! — сказал хозяин, щёлкнув пальцами. — Минуточку. Припомнилось мне, как я и говорил. Батюшки! Четыре хоббита и пять пони! Сдаётся, у меня есть письмо для вашей компании.

— Письмо! — сказал Бинго, протягивая руку.

— Ну, — сказал тот, замявшись, — он-то наказывал, чтоб я был осторожен и вручил его в верные руки. Так что, может, коли вы не против, будьте так добры, скажите мне, от кого вы могли бы ждать весточки.

— От Гэндальфа? — сказал Бинго. — Старого… э-э… человека (он подумал, что «чародей», пожалуй, слово неосторожное) в высокой шляпе и с длинной бородой?

— Гэндальф это и был, — сказал Баттербур, — и стар он, да только описывать его нужды нет. Его весь народ знает. Чародей, говорят, хоть оно как знать. Но какое же ваше имя, простите за спрос, сударь?

— Бинго.

— А! — сказал Барнабас.[11] — Что ж, вроде всё сходится; хотя он-то говорил, что вы будете здесь ко вторнику, а не к четвергу, как вышло.[12] Вот письмо.

Из кармана он вынул небольшой запечатанный конверт, на котором было написано: «To Bingo from G. by the hand of Mr B. Butterbur, landlord of the Prancing Pony, Bree» («Бинго от Г. через руки г-на Б. Баттербура, хозяина „Гарцующего Пони“, Бри»).

— Большое спасибо, господин Баттербур, — сказал Бинго, пряча письмо в карман. — Теперь, с вашего позволения, пожелаю доброй ночи. Я очень устал.

— Доброй ночи, господин Хилл! Воду и свечи пришлю к вам в комнату, как только смогу.

Он засеменил прочь, а Бинго, Фродо и Одо пробрались назад в свою гостиную.

Отсюда (с. 148) версия B совпадает с версией A практически слово в слово вплоть до слов Топотуна «но подслушивание, как ты выразился, и в Бри не в новинку, и к тому же я ещё не всё тебе рассказал» (с. 150), на которых в A его прервало появление господина Баттербура; так что и в B Топотун рассказывает им, как подслушал Гэндальфа, толковавшего о Бинго с гномами и эльфами на Дороге к западу от Бри. Здесь B снова расходится:

— …К тому же я ещё не рассказал тебе самого важного. Были и другие, что справлялись о четырёх хоббитах.

Сердце Бинго упало: он догадывался, что последует. — Продолжай, — тихо сказал он.

— В понедельник вечером у западного края деревни я чуть не налетел на коня и всадника, что быстро ехали в сумерках: весь в капюшоне и чёрном плаще, и конь его был высок и чёрен. Я окликнул его с проклятием, не понравился мне его вид, и он остановился и заговорил. Голос у него был странный, и поначалу я едва разбирал его речь. Точно — он спрашивал вестей о четырёх хоббитах с пятью пони, что едут из Шира. Я стоял недвижно и не отвечал, а он шаг за шагом подводил коня всё ближе. Когда он был совсем рядом, он склонился и принюхался. Потом зашипел и поскакал прочь через деревню, на восток. Я слышал, как взвыли псы и загоготали гуси. Из разговоров в трактире той ночью я понял, что троих всадников видели в сумерках на Дороге к Комбу за холмом; хотя откуда взялись ещё двое, не знаю.

— Во вторник я был настороже весь день. Точно — как завечерело, я снова увидел тех же всадников, или других, таких же на них похожих, как ночь на тьму, — они снова спускались по Дороге с Запада. Только на этот раз четверо, не трое. Я окликнул их из-за изгороди, когда они проезжали, и все они вдруг остановились и повернулись на мой голос. Один из них — он казался крупнее и сидел на более высоком коне — двинулся в мою сторону. «Куда вы едете и по какому делу?» — сказал я. Всадник подался вперёд, будто вглядываясь — или внюхиваясь, а затем, подъехав к изгороди, заговорил этаким шёпотом. Холодные мурашки побежали у меня по спине. История та же: ему нужны были вести о четырёх хоббитах и пяти пони. Но он был как-то настойчивее и нетерпеливее. И вправду (вот это-то сейчас меня и тревожит) он посулил изрядно серебра и золота, коли я скажу, куда они пошли, или пообещаю их высматривать. «Не видал я никакой такой компании, — сказал я, — да и сам я бродяга, и завтра, может, буду далеко на Западе или Востоке. Но коли назовёшь имя, может, и передам весточку, случись мне встретить такой народ в пути». Тут он помолчал, а потом вдруг сказал: «Имя — Бэггинс, Болджер-Бэггинс», — и конец прошипел, как змея. «Какая весточка?» — спросил я, весь дрожа. «Только скажи ему, что мы ищем его и спешим», — прошипел он, и с тем ускакал со своими спутниками, и чёрные их одежды быстро поглотила тьма. Что ты на это скажешь? Это ведь несколько меняет дело, не правда ли?

— Да, — сказал Бинго, скрывая тревогу как мог. — Но мы и так уже знали, что они за нами охотятся, и, похоже, ничего нового они не выведали.

— Это коли мне можно верить! — сказал Топотун, взглянув на Бинго. — Но и так я бы не был слишком уверен. Мне есть что добавить ещё. Во вторник ночью я лежал на откосе под изгородью сада Билла Ферни…

Здесь версия B снова возвращается к другой (с. 153) и почти слово в слово та же вплоть до «Молчание росло, а Бинго всё не мог решиться» (с. 154), с единственным отличием: после «Он не сомневался, что большая часть его рассказа правдива» слова «(подкреплённая, как-никак, рассказом хозяина)» по необходимости отсутствуют, ибо в этой версии господин Баттербур со Всадниками не встречался. Дальше в B следует:

— На твоём месте я бы взглянул на то письмо Гэндальфа, — тихо сказал Топотун. — Оно могло бы помочь тебе решиться.

Бинго вынул из кармана письмо, о котором почти забыл. Он внимательно оглядел печать, прежде чем сломать её. Она, несомненно, была Гэндальфова, как и почерк, и руна [G]. Он вскрыл письмо и прочёл его вслух.

Письмо то же, что и в версии A, кроме концовки, ибо в этой истории Гэндальф отдал письмо не Топотуну, а хозяину:[13]

…Если встретишь следопыта (дикого хоббита: смуглого, длинноволосого, в деревянных башмаках!) по прозванию Топотун, держись его. Ему можно доверять. Мой старый друг: я виделся с ним и велел ему высматривать тебя. Он многое знает. Он проведёт тебя к Заверти и дальше, если понадобится. Поторопись! Твой

Гэндальф [G]

Бинго поглядел на размашистый почерк. Он казался столь же явно подлинным, как и печать.

— Ну, Топотун, — сказал он, — если бы ты сразу сказал, что виделся с Гэндальфом и говорил с ним и что он написал это письмо, дело пошло бы куда глаже и сберегло бы кучу разговоров.

— Что до письма, — сказал Топотун, — я о нём ничего не знал, пока старый Барнабас его не вынес. Гэндальф натянул две тетивы на свой лук. Видно, боялся, что я могу с вами разминуться.

— Но зачем ты выдумал всю эту историю про подслушивание?