Чтение онлайн

— Здесь мы сходим с открытого и уходим под прикрытие! — сказал Топотун.

— Надеюсь, не напрямик? — сказал Бинго. — Это короткий путь через леса задержал нас на два дня в прошлый раз.

— Ах, но тогда со мной не было меня, — сказал Топотун. — Мои срезки, длинные ли, короткие, не подводят.

Замысел его, насколько они могли понять, не зная края, был такой: пройти близ Комба[21] и держаться под прикрытием лесов, пока Дорога ещё близко, а затем взять как можно прямее через дикую местность к холму Заверть. Так они (если всё сложится) срежут большую петлю Дороги, что дальше отклоняется к югу, обходя Мидж­уотерские топи. Была у Топотуна и мысль, что, если он наткнётся на кого-нибудь из друзей среди диких хоббитов, кому можно доверять, его могли бы послать вперёд на пони к Заверти. Но остальным замысел этот не понравился, ибо означал бы, что придётся тащить тяжёлую поклажу, и они считали, что Мидж­уотерские топи (судя по описанию Топотуна) и без того окажутся достаточно скверны.[22] Однако пока что идти было не так уж неприятно. И вправду, если бы не тревожные события прошлой ночи, эта часть пути понравилась бы им больше всякой другой до сих пор. Солнце светило, ясно, но не жарко. Леса ещё были в листве и полны красок и казались мирными, чистыми и здоровыми. Топотун уверенно вёл их среди множества перекрёстных путей, хотя сами они очень скоро потеряли всякое чувство направления, но, как он им объяснил, они пока шли не по прямой, а зигзагом, чтобы сбить со следа всякую погоню.

— Билл Ферни, уж точно, подсмотрел, где мы сошли с Дороги, — сказал он, — но не думаю, что он сам пойдёт за нами далеко, хоть и знает здешнюю землю недурно. Важно то, что он расскажет другим. Если они решат, что мы подались к Комбу, тем лучше.

Благодаря ли искусству Топотуна или по иной причине, но за весь тот день и за весь следующий они не увидели и не услышали ни единого иного живого существа: ни двуногого (кроме птиц), ни четвероногого (кроме лис и кроликов). На третий день от Бри они вышли из лесов. Путь их всё время уклонялся вниз, и теперь они вышли в местность более плоскую и трудную.

Они были на окраине Мидж­уотерских топей. Земля сделалась сырее, местами топкой, и там и сям были лужи и широкие заросли тростника и камыша, полные скрытых щебечущих птиц. Им приходилось осторожно выбирать путь, чтобы и ног не замочить, и держаться своей линии. Сперва они шли неплохо: на деле пешком они, верно, продвигались так же быстро, как и верхом. Но дальше путь делался всё медленнее и опаснее. Топи были широки и коварны, и через них вела лишь извилистая следопытская тропа, которую Топотун находил с трудом, выказывая всё своё умение. Мухи стали мучением: особенно тучи крошечной мошкары, что забиралась в рукава, штанины и под волосы.

— Меня живьём едят! — сказал Одо. — Мидж­уотер! Тут мошкары больше, чем воды. Чем они живут, когда не могут добыть хоббитов?

Два жалких дня провели они в этом пустынном и неприветливом краю. Стоянки их были сыры и холодны, ибо доброго топлива не было. Охапки сухого тростника, камыша и травы прогорали слишком быстро. И, конечно, кусачая мелочь не давала им спать. Были там ещё какие-то мерзкие переростки-родичи сверчка, что пищали со всех сторон и едва не сводили Бинго с ума. Он ненавидел сверчков, даже когда не лежал без сна от укусов, слушая их. А эти сверчки были пронзительнее всех, каких он встречал, и ещё упорнее. Они были более чем рады, когда рано на пятый день от Бри увидели, как земля впереди медленно поднимается вновь, восходя вдали к гряде низких холмов.[23]

Справа от этой гряды стоял высокий конический холм со слегка приплюснутой вершиной.

— Это Заверть, — сказал Топотун. — Старая Дорога, которую мы оставили далеко справа, идёт к югу от неё и проходит недалеко от её подножия. Мы могли бы добраться туда к завтрашнему полудню; пожалуй, так нам и стоит.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Бинго.

— Хочу сказать: когда мы туда доберёмся, неведомо, что мы найдём. Она близко к Дороге.

— Но разве Гэндальф не собирался там стать лагерем?

— Собирался — да только так и этак вышло, что вы уже на три, а то и на четыре дня отстали от срока, когда он ждал вашего прихода. К тому времени, как мы доберёмся до вершины, вы запоздаете на четыре-пять дней. Очень сомневаюсь, что мы застанем его там. С другой стороны, если некие особы прознали, что вы пошли на восток из Бри, и не сумели сыскать нас в глуши, они вполне могут и сами направиться к Заверти. С неё открывается широкий вид на земли кругом. Да тут немало птиц и зверей, что увидели бы нас с той вершины, как мы стоим. Есть даже следопыты, что в ясный день высмотрели бы нас оттуда, если б мы двигались. А не всем следопытам можно доверять, ни всем птицам и зверям.

Хоббиты тревожно поглядели на дальний холм. Одо поднял взгляд в бледное небо, словно боялся увидеть парящих над ними ястребов или орлов.

— От твоих слов мне делается прескверно, — сказал Бинго, — но, видно, это всё нам на пользу. Нам следует понимать, в какой мы опасности. Что ты посоветуешь нам делать?

— Думаю, — ответил Топотун медленно и словно впервые не вполне уверенный в своих замыслах, — думаю, лучше всего идти прямо вперёд, или как можно прямее, отсюда и держать на гряду холмов. Там мы выйдем на кое-какие тропы, что я знаю, и они приведут нас к Заверти с севера, не так открыто. А там — поглядим, что увидим.

Делать, казалось, было нечего. Да и в любом случае оставаться в том неуютном краю они не могли, а линия похода, что предложил Топотун, более или менее совпадала с тем направлением, которым им так и так нужно было идти, если они вообще хотели добраться до Ривенделла. Весь тот день они брели, пока не спустился холодный ранний вечер. Земля делалась суше и бесплоднее, но туманы и испарения лежали позади них на широких топях. Несколько унылых птиц посвистывали, пока круглое красное солнце медленно не утонуло в западных тенях. Они подумали, как мягкий свет его сейчас скользит сквозь весёлые окна, что глядят в сад Бэг-Энда далеко-далеко. Они набрели на ручей, что сбегал с холмов, теряясь в стоячей болотине, и пошли вдоль него, пока был свет. Уже почти стемнело, когда они стали лагерем под чахлыми ольхами на каменистых берегах ручья; теперь впереди них тёмной громадой высился голый склон ближнего холма, мрачный и бесплодный. Той ночью они выставили стражу, но те, что не сторожили, спали тревожно. Луна прибывала, и в ранние ночные часы серый холодный свет лежал на земле.

Наутро они снова тронулись вскоре после восхода. В воздухе был морозец, а небо — бледной ясной синевы. Они чувствовали себя освежёнными, словно проспали ночь крепким сном, и рады были, что оставили сырой тяжёлый воздух топей. Они уже привыкали к долгой ходьбе и к скудному пайку (во всяком случае, более скудному, чем сочли бы возможным для перехода в Шире). Одо объявил, что Бинго выглядит вдвое более хоббитом, чем был.

— Очень странно, — сказал Бинго, затягивая пояс, — если учесть, что меня на деле стало изрядно меньше. Надеюсь, усыхание не пойдёт без конца, не то я обращусь в призрака.

— Не говори о таких вещах! — быстро сказал Топотун, с удивительной серьёзностью.

Вскоре они достигли подножия холмов, и там нашли, впервые с тех пор, как покинули Дорогу, тропу, ясно видную. По ней они и пошли, повернув и следуя ей на юго-запад.[24] Она вела их вверх и вниз, держась той полосы местности, что ухитрялась как можно чаще и дольше скрывать их от взора — будь то с вершин над ними или с равнин на западе. Она ныряла в лощинки, жалась к крутым откосам, находила переправы через ручьи и обходные пути вокруг болот, что те разливали в низинах. Там, где она пересекала более плоское и открытое место, по обе её стороны нередко тянулись ряды больших валунов, заслонявшие идущих почти как изгородь.

— Любопытно, кто проложил эту тропу и зачем? — сказал Фродо, когда они шли по одной из таких аллей, где камни были необычайно велики и тесно поставлены. — Не уверен, что она мне совсем по душе — в ней есть, ну, этакий умертвенный вид? Нет ли на Заверти кургана?

— Нет! — сказал Топотун. — Ни на Заверти, ни на каком из этих холмов кургана нет. Люди Запада здесь не жили. Не знаю, кто проложил эту тропу и как давно, но проложена она была, чтобы дать к Заверти путь, который можно оборонять. Иные сказывают, что Гил-галад и Валандил [позднее > Элендиль] возвели здесь крепость и твердыню в Древние Дни, когда шли походом на Восток.