Чтение онлайн

Хотя Угощение теперь возвращается к Бильбо и даётся в его 111-й день рождения — возраст, в котором он покинул Шир в существующей версии «Долгожданного угощения» (с. 40), — Бинго всё ещё уходит в 72 года, в возрасте, в каком он сам давал Угощение. Скобочное число 144 — это, по-видимому, возраст Бильбо в то время, как в существующей версии, откуда следует, что во время Прощального угощения Бильбо Бинго было 39; сумма их двух возрастов была 150. Но что мой отец имел в виду на этот счёт, сказать нельзя, ибо в этой форме он историю так и не написал.

Скобочный отрывок наводит на мысль, что в беседе Бильбо и Гэндальфа за месяц-другой до угощения был бы дан некий рассказ о том, что привело Бильбо к решению покинуть Шир таким образом, и этот рассказ следовал бы за начальной главой, описывающей празднество. О чём была бы эта беседа, наводит другая заметка, несомненно написанная в то же время:

Поместить главу «Голлум» после «Долгожданного угощения»: с заголовком: «Если хотите знать, что стояло за этими таинственными событиями, нам надо вернуться на месяц-другой назад».

Это, по-видимому, означает, что мой отец думал сделать так, чтобы беседа Бильбо и Гэндальфа перед Угощением (но стоящая в повествовании после него) охватила историю Голлума и Кольца. «Глава о Голлуме» оказалась бы таким образом на своём окончательном месте, хотя предлагаемый здесь для неё контекст был бы совершенно иным.

Наконец, нацарапанная заметка гласит:

(14) Бильбо уносит «мемуары» в Ривенделл.

Часть вторая. Вторая фаза

Глава 14. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХОББИТОН

Теперь мой отец остановился наконец на «упрощённой истории», что он вчерне набросал в «Вопросах и переделках» (заметка 13), и так Угощение по случаю дня рождения в Бэг-Энде снова возвращается к Бильбо, с которого оно и начиналось (с. 13, 19, 40). Следующий грубый набросок, несомненно, непосредственно предшествовал переписыванию начальной главы: пятой версии — и чрезвычайно запутанному документу.

Бильбо исчезает на своём 111-м дне рождения. Глава «Долгожданное угощение»[1] подходяще изменена вплоть до места, где Гэндальф скрывается в Бэг-Энде. Затем короткая беседа между Гэндальфом и Бильбо внутри.

Бильбо говорит, что это становится утомительным — чувство растянутости. Ему надо от Него избавиться. К тому же он устал от Хоббитона, его охватывает великое желание уйти. Проклятие драконьего золота? или Кольцо. Куда ты идёшь? Не знаю. Береги себя! Мне всё равно. Он берёт с Гэндальфа обещание передать Кольцо его наследнику Бинго. Он оставляет его ему — но я не хочу, чтобы он тревожился или пытался последовать за мной: пока нет. Так что он даже не говорит Бинго о шутке. В конце главы пусть Бильбо простится с Гэндальфом у ворот, вручит ему свёрток (с Кольцом) для Бинго и исчезнет.

Глава II тогда — про Бинго. Тайные наезды Гэндальфа. Гэндальф настаивает, чтобы он ушёл, — по своим причинам. Бинго со своей стороны так и не говорит Гэндальфу, что искать Бильбо — его великое желание. Гэндальф не [?говорит] о Кольце. Дело Голлума должно войти позже (в Ривенделле) — после того как Бинго встретит Бильбо, а Гэндальф к тому времени узнал куда больше. Вероятно, понадобится свести эту Главу II с началом нынешней II — «Трое — компания, а четверо — и подавно».[2]

Четвёртая версия «Долгожданного угощения» на деле достигла довольно продвинутой стадии в большинстве отношений — в некоторых отношениях практически окончательной формы, но Угощение было Бинго, на его 72-й день рождения, ибо Бильбо тихо и навсегда сгинул из Шира тридцатью тремя годами раньше, когда ему было 111, а Бинго — 39, и, кроме как с фейерверком, Гэндальф в той главе не играл никакой роли вовсе.

Только что приведённый набросок говорит, что главу надо «подходяще изменить вплоть до места, где Гэндальф скрывается в Бэг-Энде», и история теперь начинается так: «Когда Бильбо Бэггинс из известного хоббитонского семейства собрался отпраздновать свой сто одиннадцатый (или одиннадцатьдесят первый) день рождения, по соседству пошли толки» и т. д. (см. с. 28, 36). Четвёртой версии затем следуют[3] вплоть до «А коли он был дома, никогда не угадаешь, кого у него застанешь: хоббитов из совсем небогатых семей, или народ из дальних деревень, гномов, а порой даже эльфов» (с. 36); здесь введён новый отрывок о Гэндальфе и Бильбо.

Чародея Гэндальфа тоже порой видели поднимающимся в гору. Говорили, что Гэндальф «поощряет» его, а его, в свой черёд, обвиняли в «поощрении» иных из его более живых племянников (и дальней родни), особенно по Тукам, но что именно под этим разумели, было неясно. Может, имели в виду таинственные отлучки из дому и странную привычку Бильбо и его поощрённых юных друзей бродить по всему Ширу в неопрятной одежде.

По мере того как шло время, предметом толков сделалась и затянувшаяся бодрость, чтобы не сказать моложавость, господина Бильбо Бэггинса. В девяносто он казался почти таким же, как всегда. В 99 его начали звать «хорошо сохранившимся», но «неизменным» было бы вернее. Тем не менее в том году он удивил всех, заметно переменив свои привычки: он усыновил как наследника любимого и наиболее вполне «поощрённого» племянника, Бинго. Бинго Бэггинсу было тогда всего-навсего 27,[4] и, строго говоря, он был не племянником Бильбо (титул, что тот употреблял довольно вольно), но и двоюродным, и троюродным братом, в каждом случае на колено ниже,[5] однако у него был тот же день рождения, 22 сентября, что и у Бильбо, что казалось добавочной связью между ними.[6] Он был сыном бедной Примулы Брендибак и [> что вышла поздно и за неимением лучшего за] Дрого Бэггинса (троюродного брата Бильбо, но в остальном вовсе незначительного).

В «Вопросах и переделках», заметка 2, мой отец сказал, что «слишком привык к Бинго», чтобы менять его имя на Фродо, но теперь он следовал предложениям той заметки — что от Болджер-Бэггинса («плохого имени») надо избавиться и что Бинго должен быть Бэггинсом сам по себе. Дальше в этом отрывке Дрого перенимает молвой пущенный несчастный случай с лодкой на Брендивайне у Ролло Болджера (см. с. 37): «иные говорили, что Дрого Бэггинс умер от переедания, гостя у старого обжоры Горбодука; другие говорили, что лодку потопил его собственный вес». Теперь рассказано, что Бинго было тогда двенадцать лет и что после он жил по большей части с дедом [Горбодуком Брендибаком, с. 37] и сотней с лишком родичей матери в Большой Норе Баклбери,[7] родовом и весьма переполненном жилище общительных Брендибаков. Но его наезды к «дядюшке» Бильбо делались всё чаще, пока наконец, как сказано, Бильбо не усыновил его, когда тому было 27.

Но всё это была старая история. За последние 12 лет народ привык к тому, что Бинго рядом. Ни Бильбо, ни Бинго не делали ничего возмутительного. Их вечеринки бывали порой малость шумны (и не слишком разборчивы), пожалуй, но хоббиты не против такого шума время от времени. Бильбо — теперь в свой черёд «поощряемый» Бинго — тратил деньги вольно, и богатство его сделалось местной легендой. Поговаривали, что большая часть Холма полна туннелей, набитых золотом и серебром. И вот вдруг объявили, что Бильбо, быть может, поражённый любопытством числа 111, замышляет нечто совсем необычное по части дней рождения. 111 — почтенный возраст даже для хоббита.[8] Понятно, языки заработали, всколыхнулись старые воспоминания, пробудились новые ожидания. Богатство Бильбо прикинули заново… (и т. д. как прежде, см. с. 30).

В рассказе о наездах и отъездах у Бэг-Энда есть несколько небольших изменений. Люди и повозка, расписанная буквой D (с. 20, 30), убраны, как предложено в «Вопросах и переделках» (заметка 1), но эльфы, как и гномы, всё ещё упомянуты. Связки фейерверков были помечены не только большим красным G, но и — «То был знак Гэндальфа» (та же руна стоит в его письме в Бри и в записке, оставленной на Заверти). Введены разочарованные дети, что получили монетки, но не фейерверки (FR, с. 33), и вот теперь наконец появляется «короткая беседа между Гэндальфом и Бильбо внутри Бэг-Энда», набросанная в плане на с. 233.