Чтение онлайн

— Да, он заслуживал смерти, — сказал Гэндальф, — но мы не убили его. Он очень стар и очень жалок. Лесные эльфы держат его в темнице и обходятся с ним с такой добротой, какую могут найти в своих мудрых сердцах. Они кормят его чистой пищей. Но не думаю, что много можно сделать, чтобы исцелить его: и всё же даже Голлум может ещё оказаться полезен ко благу прежде конца.[35]

— Ну, как бы то ни было, — сказал Бинго, — если Голлума нельзя было убить, лучше бы ты не давал Бильбо хранить Кольцо. Зачем он его хранил? Зачем ты ему позволил? Ты рассказал ему всё это?

— Да, я позволил ему, — сказал Гэндальф. — Но поначалу я, конечно, и вообразить не мог, что это одно из [одно >] девятнадцати[36] Колец Власти: я думал, он раздобыл нечто не опаснее одного из меньших волшебных колец, что некогда были более обычны и которыми пользовались (как и замышлял их создатель) главным образом мелкие плуты и злодеи, ради низких пакостей. Я не боялся, что Бильбо подпадёт под их власть. Но когда я стал подозревать, что дело серьёзнее этого, я рассказал ему столько, сколько оправдывали мои подозрения. Он знал, что в конечном счёте оно идёт от Некроманта. Но ты должен помнить, что было ещё и само Кольцо, с которым приходилось считаться. Даже Бильбо не мог вполне избегнуть власти Правящего Кольца. У него развилось — чувство. Он хотел хранить его как памятку. Откровенно говоря — он сделался довольно горд своим Великим Приключением и, бывало, поглядывал на Кольцо время от времени (и всё чаще с годами), чтобы согреть память: оно давало ему почувствовать себя этаким героем, хотя он так и не утратил способности посмеяться над этим чувством.

— Но в конце концов оно завладело им именно так. Он в итоге знал, что оно даёт ему «долгую жизнь» и истончает его. Он устал от него — «не могу больше его выносить», говорил он, — но избавиться от него было не так-то легко. Ему было трудно себя на это подвигнуть. Если поразмыслить на миг: не так-то легко на самом деле избавиться от Кольца, раз уж оно у тебя завелось.[37]

С этого места текст снова следует старому (с. 81–82) очень близко. Бинго теперь, конечно, достаёт Кольцо из кармана «снова» и намеревается бросить его «обратно» в огонь, и Гэндальф говорит (как в FR, с. 70), что «это Кольцо, во всяком случае, уже прошло через твой огонь и вышло невредимым и даже не нагревшимся». Адам Хорнблоуэр, хоббитонский кузнец, остаётся. Гэндальф говорит здесь, что «тебе пришлось бы отыскать одну из Трещин Земли в глубине Огненной Горы и обронить его туда, если ты и впрямь желаешь уничтожить его, — или поместить его вне всякой досягаемости до Конца». Против «Трещин Земли» (имя в первоначальном тексте, с. 82) мой отец написал на полях, тогда же, «? Трещины Рока»; при втором появлении этого имени он написал «Трещины Рока», но поставил «Земли» над «Рока».

Первоначальный текст развит и расширен с того места, где Бинго говорит «я и впрямь желаю уничтожить его» (с. 82):

— …Не могу понять, как Бильбо терпел его так долго. И ещё, должен сказать, я не могу не дивиться, отчего он передал его мне. Я знал, конечно, что оно у него есть, — хотя я был единственным, кто знал или знает, но говорил он о нём в шутку, и в те два-три раза, когда мне случилось застать его за пользованием им, он пользовался им более-менее в шутку — особенно в последний раз.

— Бильбо — да. И когда твоя судьба наделила тебя такими опасными сокровищами, это неплохой способ их принимать — покуда ты на это способен. Но что до передачи его тебе: он сделал так лишь потому, что счёл тебя безопасным: безопасным в смысле не злоупотребить им; безопасным в смысле не дать ему попасть в злые руки; безопасным от его власти, на время; и безопасным, как неведомый и неважный хоббит в сердце тихого и легко не замечаемого маленького Шира, от — врага. Я обещал ему к тому же помогать и советовать тебе, возникни какая трудность. Скажу также, что я не обнаружил огненных букв и не угадал, что это кольцо — Единое Кольцо, пока он уже не решил уйти и оставить его.[38] И я не сказал ему, ибо тогда он не обременил бы тебя и не ушёл бы. Но ради него самого я знал, что ему следует уйти. Он владел тем Кольцом 60 лет, и оно сказывалось на нём, Бинго. Ты уже пытался описать мне своё собственное чувство — то чувство растянутости.[39] Его было куда сильнее. Кольцо в конце концов источило бы его. И всё же единственным верным способом избавить его от него было дать кому-то другому принять это бремя на время. Он свободен. Но ты его наследник. И теперь, когда я (с той поры) открыл куда больше, я знаю, что тебе досталось тяжкое наследство. Хотел бы я, чтобы было иначе. Но не вини Бильбо — или меня, если сможешь. Будем нести то, что на нас возложено (если сумеем). Но мы должны сделать что-то скоро. Враг приходит в движение.

Настало долгое молчание. Гэндальф попыхивал трубкой с виду удовлетворённо…

Затем новая версия развивает старый текст (с. 83) почти до формы в FR (с. 71–72), причём Бинго говорит, что часто подумывал об уходе, но воображал его чем-то вроде каникул, и его внезапное сильное желание, не высказанное Гэндальфу, последовать за Бильбо и, быть может, отыскать его и выбежать из Бэг-Энда тут же. Новый текст продолжается:

— Дорогой мой Бинго! — сказал Гэндальф. — Бильбо не ошибся, выбрав тебя наследником. Да, думаю, тебе придётся уйти — вскоре, хотя не тотчас и не без некоторого размышления и осторожности. И я не уверен, что тебе нужно идти одному: не если ты знаешь кого-то, кому мог бы довериться и кто захотел бы пойти подле тебя, — и кого ты сам захотел бы взять в неведомые опасности. Но будь осторожен, выбирая, и в том, что говоришь даже ближайшим друзьям. У врага много соглядатаев и много способов слышать. — Внезапно он умолк, будто прислушиваясь.

Остаток главы (как Сэма застают под окном и как Гэндальф решает, что тот должен стать спутником Бинго, — ср. «Вопросы и переделки», примеч. 2, с. 221) почти слово в слово совпадает с окончательной формой (FR, с. 72–73), которая была достигнута почти с одного маху[40] и никогда не менялась.

Глава 16. ПРОМЕДЛЕНИЕ ОПАСНО

От «Древней истории» мой отец перешёл к переработке первоначальной второй главы, которой был дан заголовок «Трое — компания, четверо — лишку» (с. 49); эта новая версия становится Главой III, но заголовка не получила. Позднее он вписал в начало текста «Промедление опасно» (каковое есть заголовок ab initio следующей версии главы), и удобно принять его здесь.

Несколько чрезвычайно черновых и текучих заметок — продолжение тех, что помянуты в начале прошлой главы, с. 250, — это всё, что существует в качестве подготовительных набросков к этой переработке. Я уже отметил (с. 250), что история о званом обеде Бинго для Мерри, Фродо Тука и Одо Болджера накануне ухода была измыслена здесь и что против этого мой отец написал «Сэма Скромби на место Одо» (эти заметки предшествовали написанию «Древней истории», где Сэм Скромби впервые возник). Но от Одо было не так-то легко избавиться. Заметки продолжаются:

Гэндальф должен был прийти на угощение, но не объявился. Бинго ждёт до пятницы [23 сентября], но неразумно не стал ждать дольше, ибо Саквиль-Бэггинсы грозят выставить его: но трогается в путь в пятницу ночью. Объявляет, что собирается погостить у Мерри и вернуться к своей брендибакской родне.

Отвергнутое предположение, что Одо остался в Хоббитоне, «чтобы дать вести Гэндальфу», показывает, что мой отец уже обдумывал этот вопрос, который после долгой истории перемен в конце концов привёл бы к тому, что Фредегар Болджер остаётся в Крикхоллоу (FR, с. 118). В этих заметках Брендибак с артуровским именем Ланорак (изменённым из Берсилак), кузен Мерри, «получил приказ всё приготовить» в Бакленде, и есть набросок для истории после того, как они покидают Бакленд и входят в Старый Лес: «Фродо хочет пойти, но ему сказано нет: дать вести Гэндальфу. Мерри ничего не говорит — но идёт-таки: запирает дверь и бросает ключ через изгородь». С этим ср. «Вопросы и переделки», примеч. 2 (с. 221): «Фродо прощается в Баклбери. Лишь Мерри и Бинго едут дальше в изгнание — потому что Мерри настаивает. Бинго первоначально намеревался идти один» (это было написано прежде, чем вошёл Сэм Скромби).

Текст новой версии этой главы — самый сложный документ, какой встречался до сих пор. Он начинается как рукопись, в которой часть повествования дана в двух вариантных формах, а затем обращается назад к первоначальной машинописи (приведённой целиком на с. 49–65), что была сильно исправлена в двух формах (разными чернилами для разных версий): некоторые из более обширных изменений — на вклеенных листках. В конце мой отец оставил старую машинопись и завершил главу в новой рукописи — первая часть её в трёх версиях. Представить весь этот сложный клубок в этой книге, очевидно, невозможно, да и в любом случае никак не нужно для понимания развития повествования.

Начальная часть в рукописи простирается до начала ходьбы хоббитов в первую ночь («Они шли очень тихо полями и вдоль изгородей и опушек рощиц, пока не настала ночь», с. 50), и начало главы являет совершенно новое повествование. Оставляя пока в стороне отрывок, существующий в вариантных формах, новый текст, хоть и весьма черновой, достигает во всём существенном окончательной формы в FR, с. 74–80. Есть ещё много различий в словах, и глава начинается с местных пересудов о продаже Бэг-Энда, а затем переходит к обсуждению Бинго с Гэндальфом его ухода, а не наоборот;[1] но различий по существу немного, и большинство их незначительны. Больший упор сделан на том, что 22 сентября в тот год снова пришлось на четверг (как и в FR, с. 77): «это, в воображении [Бинго], словно отмечало дату как подобающую, чтобы тронуться вослед Бильбо». Тон Гэндальфа с Бинго чуть мрачнее и резче, и он не поминает о возможности, что Бинго, может статься, выпадет — или не выпадет — задача отыскать Трещины Рока. Его прощальные слова к нему значительно отличаются от того, что он говорит в FR, и душевному состоянию Бинго накануне собственного ухода придан иной упор. Привожу здесь часть текста, начиная с того места, где Гэндальф говорит, что направление, в каком Бинго двинется, покинув Хоббитон, не должно быть известно (FR, с. 74, внизу).