Чтение онлайн

Узнали хозяина.

Мы въехали на территорию. Здесь было несколько ангаров, складские здания, административный корпус. Всё добротное, ухоженное. Асфальт ровный, разметка свежая. Грузовики стояли у погрузочных рамп. Всюду — вооружённая охрана.

Базанов открыл дверь:

— Приехали. Сейчас покажу металл. Потом — обед в столовой, и можно оформлять документы.

Базанов повёл нас к главному зданию — огромному трёхэтажному корпусу из красного кирпича.

— Сперва покажу вам производство, а потом склады, — сказал он.

У входа нас встретил охранник в форме. Кивнул Базанову и открыл для нас дверь.

Мы оказались в просторном вестибюле с высокими потолками. Здесь было много света, да и чистота поддерживалась образцовая. Я заметил стенды с фотографиями работников и доску почёта.

Базанов открыл шкафчик и достал жёлтые каски:

— Техника безопасности. Производство у нас опасное, ношение обязательно.

Мы без возражений надели их — законы охраны труда, увы, пишутся кровью и слезами. Овчинников поправил свою, я затянул ремешок.

— За мной, дорогие гости. — Базанов повёл нас по широкому коридору. С одной стороны здесь была стена окон — все они выходили в цеха.

Первым мы увидели литейный цех.

Огромное помещение с несколькими плавильными печами исполинского размера. Не такие, как на заводе у Овчинникова — те были небольшими, рассчитанными на небольшие объёмы металла. Эти же казались монструозными. Вокруг них деловито суетились рабочие в защитных костюмах, масках и перчатках. Двигались чётко и слаженно, как муравьи.

— Здесь мы плавим руду, — с гордостью объявил Базанов. — Температура полторы тысячи градусов. Но внутрь не пойдём — опасно. Да и долго переодеваться в спецодежду.

Я заворожённо наблюдал за работой цеха. Да, вот поистине уральский масштаб! Огонь, расплавленный металл, льющийся в формы. Жар чувствовался даже через стекло.

Базанов повёл нас дальше.

— Прокатный цех. Здесь мы придаём металлу нужную толщину и форму.

Станки здесь тоже были гигантскими. Ленты металла пропускались через валы, выходили тоньше, ровнее. Шум стоял невероятный — лязг, скрежет, гудение моторов.

— А здесь — цех контроля качества.

Обстановка в этом цехе больше походила на лабораторную. Тихо, чисто, даже играла классическая музыка. Люди в белых халатах склонились над микроскопами, работали с приборами. Проверяли образцы металла.

— Каждая партия проходит проверку, — сказал Базанов. — Проба, чистота, примеси. Всё фиксируется. А затем мы направляем образцы на экспертизу в казённую лабораторию и получаем сертификат на каждую партию.

Овчинников явно был впечатлён масштабом. Серьёзное производство, каких мы обычно не видели.

Мы вышли из административного корпуса, пересекли двор и направились к складскому ангару — такому же огромному, как и всё в этом месте.

Охрана почтительно расступилась перед шефом. Базанов толкнул боковую дверь, пропуская нас вперёд.

Внутри было прохладно. Все стены от начала и до самого конца занимали специальные стальные стеллажи. Металл был упакован аккуратными штабелями.

Навстречу нам вышел мужчина лет пятидесяти с благообразным лицом. Крепкий, седой, в рабочем комбинезоне.

— Здравствуй, Петрович, — поздоровался Базанов. — Вот, привёз гостей из обеих столиц. Господа, это Семён Петрович. Покажи нашим гостям товар.

— Без проблем, Пётр Олегович, — ответил Петрович. — Проходите.

Он повёл нас вдоль стеллажей. Показывал, объяснял:

— Серебро — здесь. Слитки по десять килограммов, упаковка герметичная. Маркировка «Ag 925» — проба. Уже сертифицированный.

Я посмотрел ближе на блестящие серебристые слитки. На каждом был — штамп с номером партии.

— Золото — там, — Семён Петрович указал на другой стеллаж. — Семьсот пятидесятая проба и пятикаратное. Отдельные ящики.

Золото лежало в специальных контейнерах. Жёлтое, тяжёлое.

— Платина — вот здесь, — показал он на третий участок. — Девятьсот пятидесятая проба.

Всё было систематизировано, видна работа по строгому учёту.

Овчинников подошёл к серебру:

— Могу ли я посмотреть поближе?

— Конечно, — Семён Петрович достал первый попавшийся слиток и положил на стол.

Овчинников взял образец, повертел в руках, внимательно осматривая. Я тоже присмотрелся. Цвет светло-серый, блеск характерный. Поверхность гладкая, без пор, без дефектов. Хороший экземпляр.

Павел Акимович проверил маркировку — проба, номер партии, клеймо лаборатории «УПЦ». Всё было на месте. Но Овчинников достал из кармана небольшой магнит и поднёс к слитку. Слиток почти не притянулся — едва заметно.

— Правильно, — кивнул партнёр. — Серебро слабомагнитно.

Семён Петрович принёс точные весы. Овчинников взвесил слиток и посмотрел на цифры:

— Десять килограммов ровно. Соответствует.

Он достал пробирный камень — чёрный, гладкий. Царапнул слитком по камню — осталась серебристая полоса. Затем даже капнул на полосу азотной кислотой из маленького флакона. Полоса не исчезла, цвет не изменился.

— Проба подтверждена, — сказал Овчинников. — Серебро отличное.

Семён Петрович принёс слиток золота семьсот пятидесятой пробы.

Овчинников осмотрел его так же внимательно. Цвет жёлтый с лёгким красноватым оттенком — характерно для этой пробы и примесей, традиционных для России.

Я взял стакан с водой, взвесил слиток в воздухе на весах — пять килограммов. Опустил в воду, взвесил снова — показания изменились. И быстро посчитал в уме.

— Плотность соответствует золоту. Метод Архимеда работает.

Пробирный камень, кислота — та же процедура. Овчинников подтвердил, что проба была верная.

Семён Петрович показал пятикаратное золото. Цвет у него был насыщеннее, почти оранжевый. Овчинников проверил так же.

— Золото качественное, без примесей, — заключил он.