Чтение онлайн

— Поехали домой, — сказал я, убирая карточку обратно в карман. — Нужно сообщить семье.

Домой я вернулся после обеда. Снег продолжал падать — крупными хлопьями, медленно, настойчиво. Петербург утопал в белой пелене.

Семья как раз собралась в гостиной за чаем. Отец сидел в своём любимом кресле у камина, мать — на диване рядом с Леной. Марья Ивановна расставляла чашки на столике.

Я снял пальто в прихожей, прошёл в гостиную. Все повернулись ко мне.

— Ну? — отец поднялся навстречу. — Саша, как прошло?

Я опустился в кресло напротив. Марья Ивановна тут же подала мне чашку горячего чая, и я кивком поблагодарил женщину.

— Дачу я не выиграл. На аукцион заявился Хлебников.

Мать вздохнула, опустила глаза. Лена сжала губы. Отец вскочил со своего места.

— Этот мерзавец выкупил нашу усадьбу?!

— К счастью, нет. Выиграл третий участник.

Я отпил чаю. Горячий, крепкий, с лимоном. Согревал изнутри после зимней стужи.

— Расскажи по порядку, — попросила Лена, наклонившись вперёд.

Я изложил события. Аукцион, семь лотов, напряжённое ожидание. Торги за дачу. Хлебников, появившийся лично — демонстративно, агрессивно. Цена, взлетевшая до ста пятидесяти тысяч.

— Сто пятьдесят… — Лена покачала головой. — Мы бы не потянули. Это же весь капитал семьи плюс долги.

— Знаю, — согласился я. — Поэтому я вышел из игры. Не имело смысла разоряться окончательно ради дачи. Но тут неизвестный представитель поднял ставку до ста семидесяти тысяч, — продолжил я. — А потом до двухсот.

Василий Фридрихович покачал головой:

— Двести тысяч? За нашу дачу?

— Именно. Хлебников не стал перебивать. Разозлился, побагровел и ушёл, хлопнув дверью. — Я усмехнулся. — Зрелище, доложу вам, было впечатляющее.

Мать слегка улыбнулась, но тревога не ушла с её лица:

— Саша, ты узнал, кто купил дачу? Зачем она ему за такие деньги?

— Не знаю, мама. Но он хочет со мной встретиться. Его представитель назначил мне аудиенцию завтра вечером в «Англетере».

Лена скрестила руки на груди:

— А если это всё-таки Хлебников? Подстава? Нанял этого поверенного, разыграл спектакль, купил дачу через подставное лицо, чтобы заманить тебя в ловушку?

Я покачал головой.

— Если бы Хлебников хотел меня убрать или запугать — проще нанять толпу головорезов. Дешевле, быстрее, эффективнее. Завтра выясним.

В этот момент мой телефон завибрировал, сообщая о входящем видеозвонке. Я глянул на экран — Алла Самойлова — и принял вызов.

— Прошу прощения.

На экране появилось лицо Аллы. Она была в лёгком вечернем платье цвета шампанского, волосы распущены, макияж безупречный. За её спиной виднелся роскошный номер отеля — высокие потолки, хрустальная люстра, большие окна с видом на ночной город.

Явно собиралась на какое-то светское мероприятие.

— Александр Васильевич! — Алла улыбнулась. — Как прошёл аукцион?

— Алла Михайловна, добрый вечер, — ответил я, переключив телефон на громкую связь, чтобы семья слышала. — Вы в Милане?

— Да, неделя моды. Показы, встречи, съёмки… — Она махнула рукой, будто отмахиваясь от суеты. — Ужасно устала, если честно, и хочу домой. Ну так как прошёл аукцион? Вам удалось вернуть дачу?

— Увы, нас обошёл другой покупатель.

Лицо Аллы помрачнело.

— Примите мои соболезнования. Я знаю, как это важно для вас и вашей семьи…

Девушка говорила без фальши. Она действительно переживала.

— Спасибо, Алла Михайловна, — ответил я.

Она смущённо поправила выбившуюся прядь волос.

— Я вернусь в Петербург завтра вечером. Быть может, встретимся на рождественских праздниках? Нам нужно обсудить результаты рекламной кампании и согласовать стратегию на следующий год…

— С удовольствием, Алла Михайловна, — кивнул я.

— Отлично! Тогда я напишу вам после Рождества. И у меня есть для вас небольшой подарок. Гостинец из Италии. Так что будьте на связи!

Она помахала рукой на прощание и отключилась.

Я убрал телефон и посмотрел на семью. Отец задумчиво смотрел в огонь камина. Мать теребила край шали в руках. Лена изучала карточку с цифрами.

— Значит, завтра в восемь, — сказал отец, не отрывая взгляда от пламени.

— Да.

— Штиль будет с тобой?

— Да. Плюс двое его людей внизу в холле.

Лена положила карточку обратно на столик.

— Будь осторожен, Саша. Мы не знаем, с кем имеем дело.

Мать встала, подошла, обняла меня за плечи:

— И позвони сразу после встречи. Чтобы я не волновалась.

Я накрыл её руку своей.

— Обещаю, мама.

Отец, наконец, оторвал взгляд от камина. Посмотрел на меня:

— Если этот человек действительно готов продать дачу… интересно, за сколько? За те же двести? Или попросит больше?

Я пожал плечами:

— Скоро узнаю.

Мы со Штилем подъехали к «Англетеру» без пяти восемь вечера.

Отель встретил нас роскошным фасадом в стиле модерн — изящные линии, витражи, мрамор. Здание светилось изнутри тёплым золотистым светом. На фоне заснеженной Исаакиевской площади оно выглядело как декорация к сказке.

Швейцар в ливрее с золотыми галунами распахнул дверь.

— Добро пожаловать в «Англетер», господа!

Фойе поражало масштабом роскоши. Высокие потолки — метров пять, не меньше. Хрустальные люстры размером с карету, мраморные колонны, паркет из ценных пород дерева. Всё сияло, блестело, дышало деньгами и статусом.

Несколько гостей в вечерних нарядах направлялись в ресторан. Стайка дам в мехах обсуждала что-то у стойки консьержа.

За стойкой портье стоял мужчина средних лет в безупречном чёрном костюме со значком консьержа. Я подошёл и протянул ему кремовую карточку:

— Добрый вечер. Мне назначена встреча.

Консьерж взял её, взглянул на цифры. Его лицо мгновенно изменилось — из вежливо-нейтрального стало почтительным.

— Господин Фаберже? — уточнил он.

— Верно.

— Вас ожидают. — Он вышел из-за стойки. — Прошу за мной.

Обычно консьержи не покидают своё рабочее место. Гостей провожают младшие служащие. То, что он лично повёл меня, говорило о статусе встречи.

Мы пошли не в сторону ресторана, а по боковому коридору. Штиль следовал за мной, а двое его людей остались в холле.