Чтение онлайн

Мы прошли мимо нескольких дверей с табличками: «Зелёный зал», «Малая гостиная», «Кабинет переговоров». Приватные помещения для важных гостей. Портье остановился у массивной двери из тёмного дерева с резьбой. На ней висела золотая табличка с надписью: «Ротонда».

Он деликатно постучал, выждал секунду и открыл дверь.

— Господин Фаберже прибыл.

Получив ответ, он отступил в сторону, пропуская меня. Я вошёл и замер на пороге.

Помещение было круглым — отсюда и название. Стены обиты шёлком. В центре зала стоял круглый стол из красного дерева, накрытый белоснежной скатертью. Серебряные приборы, хрусталь, свечи. В одном из углов горел камин.

У стола стояли двое мужчин.

Один — поверенный Агафонов в том же сером костюме. Он слегка кивнул мне в приветствии. Второй…

Я уставился на него.

— Константин Филиппович?

Но совершенно не такой, каким я его знал.

В кабинете кафе «Касабланка» на Апраксином рынке он выглядел как интеллигентный бандит — этакий образованный авторитет преступного мира.

Сейчас передо мной стоял совершенно другой человек.

Безукоризненный тёмно-синий костюм-тройка, сшитый на заказ — по фигуре сидел идеально. Белоснежная рубашка, шёлковый галстук в тонкую полоску. Запонки с сапфирами поблёскивали на манжетах. На пальце — массивный перстень с печаткой. Золото, гравировка.

Выглядел он как респектабельный бизнесмен или даже аристократ. Владелец крупного капитала, привыкший вращаться в высших кругах.

Полная трансформация.

Дядя Костя широко улыбнулся. Улыбка была та же — тёплая, с прищуром:

— Александр Васильевич! Проходите, проходите! Рад вас видеть!

Он подошёл и крепко пожал мне руку. Я стоял, пытаясь осмыслить увиденное.

— Прошу, садитесь, — Дядя Костя указал на кресло у стола. — Ваш охранник может подождать в соседней комнате. Валерий Никитич составит ему компанию.

Он кивнул Агафонову, и тот понимающе улыбнулся. Штиль вопросительно посмотрел на меня, но я жестом успокоил его.

— Всё в порядке.

Штиль и Агафонов вышли через боковую дверь в соседнее помещение. Створка тихо закрылась. Мы с Дядей Костей остались наедине.

Авторитет прошёл к буфету у стены, взял хрустальный графин с янтарной жидкостью и два бокала.

— Садитесь, Александр Васильевич. Выпьете коньяку? Французский, шестилетний.

Я кивнул и медленно опустился в кресло. Дядя Костя разлил коньяк по бокалам. Поставил один передо мной, второй взял себе. Сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и поднял бокал:

— За удачные сделки.

Я машинально поднял свой бокал, но пить не стал.

— Итак, Константин Филиппович… Это вы купили дачу?

— Я, — кивнул он спокойно. — Прошу прощения за этот маскарад и конспирацию, но сами понимаете…

Я смотрел на него, ожидая объяснений.

— Зачем вам это?

Дядя Костя откинулся на спинку кресла. Голос стал серьёзнее:

— Александр Васильевич, позвольте для начала кое-что прояснить. — Он сделал паузу и посмотрел мне в глаза. — Вы знаете меня как представителя криминала с Апраксина рынка. Это одна из моих ипостасей, впрочем, давно малоактуальная. Но позволяет держать руку на пульсе определённых кругов. Знать, что происходит на улицах, кто с кем работает, какие товары идут, какие деньги крутятся.

Я слушал его, не перебивая.

— Ныне я владелец нескольких предприятий, в том числе этого отеля.

Я медленно выдохнул:

— Вы… владелец «Англетера»?

— Именно, — кивнул он. — И ещё двух отелов в городе. Плюс несколько ресторанов, пара казино, доля в судоходной компании, недвижимость…

Я откинулся на спинку кресла:

— Но… рынок? «Касабланка»?

Дядя Костя усмехнулся:

— Способ контролировать определённые каналы. Плюс такая позиция даёт определённые… возможности. Я могу помочь людям решить проблемы, которые официальные структуры не решат.

Я покрутил бокал в пальцах.

— Так зачем же вам наша дача?

Лицо Дяди Кости стало серьёзным.

— Узнал, что Хлебников будет участвовать в аукционе, понял, что москвич хочет вас унизить публично. — Он нахмурился. — Не люблю я, знаете ли, когда московские воротилы приезжают в наш город и начинают диктовать правила. Хлебников — гнида, уж извините за выражение.

Я усмехнулся:

— Полностью с вами согласен.

— Поэтому я решил вмешаться, — продолжил авторитет. — Отправил на аукцион одного из своих стряпчих с указанием перебить ставку Хлебникова.

— И в итоге выложили двести тысяч рублей, — отозвался я.

Дядя Костя пожал плечами:

— Деньги не проблема. Зато вы видели лицо Хлебникова, когда он понял, что план не удался! — Он рассмеялся. — Красота! Стоило двухсот тысяч только ради этого зрелища.

Я покачал головой. Ситуация становилась всё интереснее. Дядя Костя отставил бокал и наклонился вперёд.

— Александр Васильевич, буду с вами честен. Я готов продать вам дачу. Я не намерен зарабатывать на этом приобретении, но и терять вложенные деньги не хочу. Я бизнесмен, а не благотворитель.

Я медленно выдохнул:

— У нас на данный момент нет таких денег, Константин Филиппович.

— Знаю, — спокойно кивнул он.

Мы долго смотрели друг на друга. Наконец, авторитет улыбнулся:

— Потому я предлагаю вам обсудить другие варианты оплаты.

Дядя Костя поднялся с кресла, подхватил свой бокал с коньяком и загадочно улыбнулся.

— Александр Васильевич, позвольте показать вам кое-что интересное.

Он направился к одной из стен Ротонды. Я проводил его взглядом, гадая, что ещё за сюрпризы готовит этот человек.

На стене висело старинное зеркало в массивной позолоченной раме. Работа в стиле рококо — изящные завитки, виноградные лозы. Сам по себе антиквариат, стоивший немалых денег.

Дядя Костя подошёл вплотную к зеркалу. Протянул руку к одному из херувимов в правом верхнем углу рамы. Взялся за голову ангелочка и повернул её по часовой стрелке.

Раздался тихий щелчок. Зеркало дрогнуло, а через мгновение вместе с участком стены медленно отъехало в сторону — бесшумно, плавно. Современный механизм, спрятанный в старинной декорации.

За зеркалом открылся узкий проход.

Дядя Костя обернулся и снова улыбнулся:

— Прошу за мной. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, это абсолютно безопасно. Это едва ли не самое безопасное место в округе. Скоро сами поймёте.

Он шагнул в проход, покачивая бокал в руке. Что ж, любопытство победило осторожность, и я последовал за ним.

Проход оказался узким — плечи то и дело норовили задеть стены. Камень здесь был потемневший, местами покрытый патиной времени. Должно быть, этот ход существовал с самой постройки здания. А вот под ногами горели вполне современные лампы, показывая путь.