Чтение онлайн

Разрывалась на части страна, разрывались семейные узы. И к большому горю, далеко не все понимали, что к чему. Проводилась настолько мощная прочистка мозгов, сильнейшая пропаганда, что люди, не отличавшиеся сильным духом, принимали услышанное за чистую монету, и вот уже, придя домой, косились на своих родственников и, тем более, на друзей. Все больше появляется Павликов Морозовых, которые теперь стали героями нового времени… Бабушка тихо перекрестилась в углу, прошептав «Отче наш», внучка-комсомолка уже шла в органы, докладывая об «инциденте», ведь она – сознательный гражданин, а сознательный гражданин дела партии ставит выше собственной семьи.

Муж случайно обронил ругательство в адрес накаленной атмосферы в стране, супруга, давно уставшая от него, обиженная за годы совместной жизни, подхватила эти слова и понесла в ЧК. На следующий день муж уже гнил в подвалах бесчисленных советских тюрем. Ребенок в школе по наивности своей рассказал, что скоро Рождество и они всей семьей обязательно будут праздновать этот великий праздник. Учительница – сознательный гражданин, уже пишет рапорт на родителей ребенка, подчеркивая, что те ведут контрпропаганду в своем доме, учат ребенка антисоветским воззрениям, а значит они – враги народа. Вскоре родители оказываются в тюрьме, а ребенок – в холодном приюте, где никто никому не нужен, где смертность 68%. Всё это звучит, как бред, но этот бред был в реальности. До сих пор в сознании русского человека до конца не искоренен корень зла и страха, который был посажен в эти годы…

СМИ становятся главным оружием новой власти. На страницах коммунистических изданий проводится ярый призыв к борьбе с каждым, кто против советов. Так, газета «Правда» регулярно публикует заметки такого содержания:

«…настал час, когда мы должны уничтожить буржуазию, если мы не хотим, чтобы буржуазия уничтожила нас. Наши города должны быть беспощадно очищены от буржуазной гнили. Все эти господа будут поставлены на учёт и те из них, кто представляет опасность для революционного класса, уничтожены. Гимном рабочего класса отныне будет песнь ненависти и мести!» Под словом «буржуазия» уже давно понимается не только дворянство, но и беднейшая интеллигенция, разумеется, всё священство, и те рабочие, крестьяне, которые хотели жить по правде, а не по указке с верхов.

На пьедестал славы и почета возводятся прежде непризнанные поэты и художники, которые безмерно, до позорного угождают новой власти, причем возвышаются отнюдь не самые лучше, тогда как действительно великие таланты, мыслящие личности, брошены в тюрьмы. Посажен Короленко, посажены сотни тысяч писателей, музыкантов, ученых, профессора, учителя. 80% интеллигенции, цвет нации уничтожен. Остаются лишь те, которые готовы прогибаться под строй и делать всё, беспрекословно, подобострастно, что укажет ленинская директива.

Иногда, оставшиеся пока на свободе интеллигенты, еще пользующиеся высоким положением, пытаются заступиться за своих товарищей по сфере деятельности. Так, еще в начале своего пути, Максим Горький не раз писал Ленину за Короленко, но в ответ лишь получал следующие гневные строки: «это – жалкий мещанин, плененный буржуазными предрассудками»49, «Какое бедствие, подумаешь! Какая несправедливость!..»50, «Не тратьте себя на хныканье сгнивших интеллигентов…».51 В этом же письме Ленин отчитывает Горького:

««Интеллектуальные силы» народа смешивать с «силами» буржуазных интеллигентов неправильно. За образец возьму Короленко… На деле это не мозг, а г…». Ваш Ленин (15 сентября 1919 г.)52. (А на деле этим самым словом г… был сам ленин и его отщепенцы прихлебатели..!)

Пройдут годы, и тот же Максим Горький, который поначалу пытался заступаться, пытался бороться, научится прогибаться под строй, о чем мы расскажем позже.

За простое стихотворение, написанное Таней Ходкевич, где фигурируют такие строчки: «молиться можешь ты свободно, но так…, чтоб слышал Бог один» она получила десять лет. 53 И не она одна. Скольких похоронили в этих мрачных тюремных застенках… Но Россия – страна большая, народа много, что ж и не поуменьшить ее на треть так…

В 1919-1920 годы Ленин регулярно вызывает к себе профессоров, Казакова и других, которые занимаются тайными лабораториями. Дела идут успешно, вождь пролетариата доволен. Он грезит мировой революцией, для чего уже засылает своих людей по всему свету.

Быстро идут дни, недели, месяцы. Секундная стрелка часов жизни повернута подлецами против правды и человечности, и всё туже затягивается петля на шее русского народа. Гремит война. Гражданская, братоубийственная.

34.

Несмотря на то, что недавно было выпущено жесточайшее постановление, касающееся всех антисоветских движений, грозящее немедленной расправой за любые выступления против власти, Александр Антонов не успокаивается. Его армия набрала мощи и уверенно продвигается шаг за шагом, сметая ураганом красные препятствия со своего пути. Армия день за днем принимает новобранцев, которые дерутся яростно, остервенело, мстя за нанесенные обиды, за многочисленные унижения.

Но, к сожалению, уследить за большим скоплением людей не просто: в толпе, как правило, встречаются, как герои, так и подонки, разные люди живут на Земле. Так и здесь, в партизанские отряды подчас шли не только обиженные и любители справедливости, но и те, кто просто хотел получить оружие и творить свои дела, иногда и красные забрасывали в отряды своих «наседок», дабы разваливать моральный дух солдат.

Конечно же, любые эксцессы, произведенные под флагом антоновщины, лидеры восстания выявляли сразу и пресекали самостоятельно, беспощадно. Они самолично выпускали весь карабин в предателей, в тех, кто позорил имя повстанческой армии. Только благодаря суровой дисциплине, преступления происходило редко.

Восстания охватывали деревню за деревней, село за селом, перекидываясь на города. На это коммунисты отвечали выжиганием восставших деревень, сел и городов. Битва шла зверская, не на жизнь, на смерть. Во всем были сильны люди Антонова, одна лишь была у них слабость, Ахиллесова пята – это их близкие. Красные придумали такой маневр: чтобы выманить партизан из лесов, они строили в населенных пунктах концлагеря и заключали в них жен, матерей и детей вояк.

Издеваясь над заключенными, предавая это огласке, они знали, что любящие отцы и мужья недолго выдержат такую изощренную духовную пытку. Ведь можно выдержать собственную боль, молчать, когда истязают тебя, но как сидеть в засаде, когда слышишь душераздирающий крик беременной жены, избиваемой сапогами чекиста или хрип умирающего ребенка, облитого ледяной водой и выставленного на двадцатиградусный мороз?!

И такое было, и хуже было.

Вот, что говорит по этому поводу Дзержинский: «самая действенная мера – взятие заложников среди буржуазии … арест и заключение всех заложников и подозрительных в концентрационных лагерях… Пусть рабочий класс раздавит массовым террором гидру контрреволюции! Пусть враги рабочего класса знают, что каждый задержанный с оружием в руках будет расстрелян на месте, что каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против советской власти, будет немедленно арестован и заключён в концентрационный лагерь.54 55