Чтение онлайн

Старший конвоир вынырнул из-за спины и, обойдя стол, уселся. Уселся, подвигал стулом, и уставился на Слепня.

Ну, и что? – подумал про себя Слепень, в свою очередь разглядывая сидящего. – Что дальше-то? Говори уж!..

И тот заговорил.

– Тебя как зовут-то?

Вот те раз! Сколько уж на допросах об этом спрашивали. И в бумаги разные записывали. А этот – здрасьте!.. опять. Ну, прочитал бы, если интересно. Однако, ответил вежливо:

– Люди Слепнем прозвали.

– Ага… это за глаз, что ли?

Вообще-то, бельмо, закрывавшее левый глаз Слепня, было не единственной причиной, по которой его так назвали уже много лет тому назад. Тут и в характере было дело. Но Слепень решил не вдаваться в ненужные подробности, и просто буркнул:

– Ну.

–Ну, что ж, тогда и я, пожалуй, буду к тебе так обращаться. Как ты, не против?

Ишь ты, – подумал Слепень, – вежливый, сука.

– Да на здоровье.

– Тогда так, Слепень, что тебя ждет, ты знаешь. Но у меня к тебе предложение. Если согласишься…

– Все! Согласен! – Прервал его Слепень.

Этот, который за столом, расхохотался.

– Молодец! Ты, может, хоть поинтересуешься, что я хочу тебе предложить?

– А-а, плевать! Все лучше, чем виселица.

– Ну и умница! Правильно. Тогда так, сейчас я тебе ничего объяснять не буду. Все – по ходу. Будешь делать то, что я тебе скажу. Откажешься, пойдешь обратно в камеру, а там… сам понимаешь. Ладно, не маленький.

Ладно, – повторил про себя Слепень, – посмотрим. Хуже точно не будет.

Вышли они через ту, вторую дверь. А как же? Если в комнате есть вторая дверь, то зачем она еще нужна? По длинному коридору шли все так же, втроем – впереди главный, за ним Слепень, а по бокам от него вонючие гвардейцы с холодными руками. Судя по рукам, сердца у них были ну очень горячие, хотя по тупо-равнодушным физиономиям этого никак предположить было нельзя.

Выйдя на улицу, Слепень сощурился. Яркое солнце ослепило его, привыкшего за последние дни к сумраку. Место, где он очутился представляло собой большущую площадь, мощенную тесаным камнем, огороженную длинными одноэтажными строениями, то ли бараками, то ли казармами. Слепень мог сказать только одно: тут он ни разу не был. И посреди этой площади, довольно далеко от них, их поджидали три человека. То, что эти люди ждут именно их, стало ясно по тому, как именно в их направлении Слепня подтолкнули, да и начальник не оглядываясь сразу же зашагал туда, к ним.

Что-то в этой троице было не так. Что именно, выяснилось буквально через несколько шагов. Один из них, тот, что был посередке, сидел на корточках, причем сидел со связанными за спиной руками. А двое других, тоже, кстати, в наряде гвардейцев, как и те, что вели самого Слепня, стояли не шевелясь у него по бокам.

Несмотря на яркое солнце, было холодно. Слепень был в той же одежде, в которой его и повязали, но, несмотря на теплую шерстяную куртку, ветер, весело и беспрепятственно гулявший по этому громадному двору, давал о себе знать. Правда, доставалось в основном голове. Шапку Слепень потерял еще когда его схватили. Теперь голова мерзла, и глаза слезились от режущего их ветра. А этот, который сидел, был вообще в одной рубахе. И вместе с сочувственной мыслью Слепня вдруг посетило острое желание затянуться травкой. Вообще-то ему давно хотелось этого, еще там, в камере, он вздыхал по поводу того, что вот мол, так уже и не придется больше… Потом это вылетело у него из головы, а вот сейчас вернулось.

Подойдя ближе, Слепень понял, откуда возникло это несвоевременное желание. Ну, конечно, как же он сразу не узнал? Старый знакомец. Бобер, ну конечно, Бобер!.. Бедолага, так вот куда он запропал, скотина. Бобер был именно тем человеком, у кого Слепень привык разживаться травкой, а еще он был должен Слепню денег. Немало должен, и, когда он внезапно пропал, Слепень решил, что Бобер прячется, чтобы не отдавать должок. Разозлился, естественно, и пообещал жестоко наказать Бобра при встрече. Теперь-то ясно, почему он должок зажилил. Что ж, это дело другое, это со всяким может случиться.

Бобер – тощий долговязый юноша с длинными волосами и чирьями на лбу, сидел, уставясь себе под ноги и дрожал. Ему было холодно и страшно. Сколько он тут сидит? Наверное, давно – решил Слепень, – застыл, отупел, даже не смотрит…

Начальник, вытащивший Слепня из камеры и с неясными намерениями приведший его сюда, стоял позади Бобра и спокойно смотрел, как Слепень, все также в сопровождении двоих охранников, не торопясь подходит все ближе. Он, похоже, тоже никуда не спешил. Дождавшись, когда Слепень остановится в трех шагах от Бобра, он вдруг улыбнулся, кажется, впервые за все это время, и, кивнув в сторону сидящего, спросил:

– Ты его знаешь?

– Знаю, – кивнул головой Слепень. Причин отрицать свое знакомство он не видел.

– Хорошо.

Гвардеец подошел поближе к Слепню и, встав в шаге от него, внезапно вытянул меч из висевших на боку ножен. Это было неожиданно, но Слепень не испугался. Уверенность в том, что, по крайней мере сейчас, с ним ничего не случится не покидала его. Действительно, убивать его здесь и сейчас было бы просто нелепо. Но… но ведь меч был обнажен. Для чего?

А обнаживший свой меч гвардеец, подержав его в руке, вдруг перехватил его за лезвие и протянул рукояткой вперед Слепню.

– Держи.

И тут Бобер, наконец, поднял голову и взглянул на стоящих перед ним. Слепня он узнал. Это видно было по тому, как он моргнул и дернулся. И тут же стоящий рядом охранник положил ему на плечо руку, удерживая от ненужных движений. Бобер остался в той же позе, если не считать того, что голова его теперь была задрана, и Слепню хорошо были видны его широко разинутые глаза на бледном лице. Бобер хотел что-то сказать, даже открыл рот, но тут Слепень взял меч, а гвардеец сказал:

– Убей его.

И то, что там хотел сказать Бобер, застряло в его глотке. Плечо под рукой охранника шевельнулось, но тот, видимо, сжал его посильнее. Впрочем, Слепень этого не видел, он смотрел на гвардейца, не понимая, чего от него хотят.

– Убей его, – спокойно повторил гвардеец, – только не руби голову. Лучше всего встань позади и перережь глотку.

Вот ничего себе!.. Слепень удивленно воззрился на гвардейца. Тот усмехнулся.

– Давай, давай. Не тяни. Тебе же не впервой?

Машинально Слепень кивнул. И, так ничего и не понимая, пошел туда, куда ему сказали. Да, крови он не боялся, но привык понимать, что делает. Ему случалось убивать людей. Иногда это было в драке, и если бы он не убил, убили бы его. Иногда это было при ограблении, тогда это делалось для того, чтобы жертва не навела на него сыщиков. Иногда это было наказание. А сейчас? Этого-то за что? Даже предполагая, что Бобер зажал долг, он и в мыслях не держал убивать его. Максимум – отметелить как следует, чтобы знал.

И уже схватив Бобра левой рукой за патлы, вздернув его голову вверх, чтобы удобнее было резать, уже коснувшись режущей кромкой лезвия кожи под дергающимся кадыком, он прошептал:

– Прости, брат…

***

Все произошедшее было невероятно, нелепо и весь богатый жизненный опыт потомственного душегуба и разбойника не мог помочь разобраться в нем. Гвардеец протянул руку и Слепень, каким-то чудом поняв чего от него хотят, вернул меч хозяину. Даже тени мысли не возникло пустить этот меч в ход против тех, кто был рядом. И гвардеец, видимо, хорошо понимал, что так и будет, поэтому и не побоялся отдать ему на время свое оружие.