Чтение онлайн

Гаад с ужасом смотрел на генерала, а тот вдруг широко улыбнулся и шагнул навстречу. Он улыбался, топорща усы и обнажая неровные зубы, а вот глаза – глаза были мрачными.

– Давайте, лейтенант. – Проговорил генерал. – Раз уж вы решили перейти на службу этому… – генерал кивнул в сторону спокойно стоящего неподалеку Куртифляса, – этому шуту. Давайте, не стесняйтесь.

Лейтенант отвел глаза в сторону. Ладонь, держащая рукоятку ножа, вспотела, в ушах стоял гул. Ужас неизбежного давил на плечи так тяжко, что начали подрагивать колени. Он чувствовал себя так, как будто это себя он должен был сейчас ткнуть этим ножом. И, в общем-то, это так и было. Что туда лезвие, что сюда – все равно. Он, такой, как есть, каким был только что, все равно умрет. Все равно его больше не будет. А будет кто-то другой.

А генерал, понимая все, и желая подбодрить, а может, разозлить, сказал с усмешкой:

– Все хотел вам сказать, да как-то… А, ладно!.. Знаете, как вас все называют? Гадюкин. Ну, давай же, Гадюкин, бей! Что ты как!..

Последние слова он выкрикнул, словно выплюнул в побелевшее лицо лейтенанта. И не успел договорить, охнув и согнувшись от удара.

Рукоятка выскочила из потной ладони и нож остался торчать в ране. Генерал опустился на колени, согнулся, а потом завалился на бок.

– Кропаль! – Крикнул Куртифляс живому трупу, так и торчащему за спиной Гаада – или, теперь уже Гадюкина? Гадюкина раз и навсегда?

– Кропаль! Возьми этого. Закуси.

И помертвевший от ужаса Гадюкин увидел, как этот… как этот склонился над еще, похоже, живым генералом. Раздался странный, чавкающий звук, и из горла лежащего на земле старого воина фонтанчиком брызнула кровь.

5

Старые казармы, отделенные от улицы Кожевников чахлым сквером, и огороженные высоким глухим кирпичным забором, были возведены где-то лет триста тому назад. Потому и Старые. Потому что есть Новые, те, что на окраине, в Кирпичной Слободе. В связи с сокращением армии Новые казармы пустовали. Полк легкой кавалерии, стоявший там, был ликвидирован за ненадобностью, и сейчас там шел ремонт. Туда должны были перебазироваться алебардщики, испокон века заселявшие Старые казармы. Правильное решение. Если триста лет тому назад улица Кожевников была окраинной, то сейчас Старые казармы были инородным и ненужным телом среди респектабельной и богатой застройки. И тем же солдатам, как выпускаемым вполне законно в увольнительную, так и сбегавшим в самоволку, ну совершенно нечего делать было в этих тихих буржуазных кварталах. Ничего тут хорошего не было. До ближайшего борделя – топать и топать!

Но пока что жизнь в Старых казармах продолжалась. Пока.

***

Четверо полицейских: сержант, капрал и двое рядовых – Петров и Сидоров, привычно совершали обход вверенного им участка. Участок был спокойным, и отличиться у доблестных стражей порядка шансов, как всегда, было мало. Однажды, правда, чуть не получилось. И то, что их не наградили, было, конечно, несправедливо. Хотя, что говорить, тогда такое творилось! Так что, не наказали – и на том спасибо. А могли бы! Начальству ведь только подвернись, только попади под горячую руку. Но обошлось. И они продолжали в том же составе нести все ту же службу все в том же районе.

Улица Кожевников пролегала в самой середке патрулируемого района. Проходя мимо сквера, за которым пряталось здание Старых казарм, капрал сказал:

– Родные места.

Он служил в этом полку. Выйдя в отставку, предпочел остаться в столице, а не возвращаться в родные края. И так уж получилось, что маршрут его патрулирования пролегал мимо тех стен, за которыми прошло несколько лет его жизни. Каждый раз, проходя мимо, он ностальгически вздыхал, так что можно было подумать, что там осталось что-то родное ему, капралу, и близкое. Хотя давно уже сменились там люди, и кроме нескольких старослужащих сержантов в казармах не осталось никого из тех, кто мог бы обрадоваться его появлению. Но все же кое-кто еще остался. И несколько раз наша славная четверка проникала на территорию казарм, благо капрал хорошо знал все тайные тропы. Проникала и неплохо проводила время, общаясь за бутылкой-другой с кем-нибудь из старых друзей капрала. Особенно в плохую погоду. А сейчас как раз такая и была.

Холодный и злой осенний ветер к ночи еще усилился, срывая с голов кивера, раздувая полы плащей и швыряясь пригоршнями ледяной крупы. Бутылка конфискованного у некстати забредшего в их район забулдыги самогона приятно оттягивала карман капрала. Оставалось найти место, где можно посидеть и согреться. А то ведь вся ночь еще впереди.

– Родные места. – Вырвавшись из уст замерзшего полицейского эти простые слова звучали не как догма. Они звучали как руководство к действию.

Сержант пристально и серьезно взглянул на капрала, потом туда, куда был обращен взгляд подчиненного, потом снова на капрала, но уже с неким выражением на покрасневшем лице. С выражением понимания и одобрения. Он все понял. Понял и кивнул.

***

Любая монета имеет две стороны. И любой забор – тоже. Оборотная сторона любого забора это дыра в нем. И не важно, из чего забор сделан – из кирпича, досок, или законов, ищите, и вы непременно обрящете в нем дыру. Ну, а капралу и искать было не надо. Ноги помнили. И через несколько минут четверо озябших полицейских были на территории казарм. Теперь им предстояло тихонько, пользуясь темнотой и тем обстоятельством, что время уже послеотбойное, проникнуть на кухню, занимавшую отдельное одноэтажное строение позади жилых корпусов. Там, среди поваров, у капрала еще оставались приятели, охотно согласящиеся разделить с ними заветную бутыль, и не откажущие в хорошей горячей закуске.

Выражения лиц крадущихся за кустами вдоль забора стражей порядка были алчными. Их желудки неприятно сжимались в предвкушении хорошего куска говядины на косточке в миске горохового супа. Что может быть лучше в такую собачью погоду? А если под стаканчик? Да еще и душевный разговор?

Длинный корпус медицинского барака, совмещенного с гауптвахтой, отгораживал их от освещенного плаца. За этим бараком был склад угля и дров, а уж за ним – кухня. Окна в бараке были темны. Все правильно. Время спать. Полицейские, вытянувшись в цепочку, во главе которой шел капрал, двигались к заветной цели, приседая под окнами. Они не торопились, они были осторожны. Капрал первый подошел к углу. Предстояло форсировать открытое пространство между медсанчастью и складом. Этот отрезок пути просматривался со стороны плаца. Если, конечно, там найдется кто-то, кто бы стал смотреть в эту сторону. Вот только откуда бы ему взяться? В эту-то пору? Но капрал был осторожен, и, прежде чем шагнуть дальше, он остановился, и выглянул. И тут же отпрянул. Шедший следом сержант тоже остановился.

– Стой! – Шепотом приказал капрал своему непосредственному начальнику.

– Что там? – Так же шепотом спросил сержант.

Капрал жестом предложил тому самому подойти и взглянуть на то, что он только что увидел. А увидел он, что плац отнюдь не пуст. Длинная шеренга солдат вытянулась во всю его длину. Солдаты – кстати, почему-то без оружия, стояли лицом к медицинскому бараку и, соответственно, к полицейским. Кучка офицеров – напротив, стояла к ним спиной. В чем дело – было совершенно непонятно, и на вопросительный взгляд сержанта, стоявшего бок о бок, капрал только пожал плечами. Петров с Сидоровым подошли и теперь выглядывали тоже.

Вдруг позади них скрипнула и отворилась неприметная дверь. Полицейские прижались к стене и дружно посмотрели туда, откуда грозила вдруг возникшая опасность. Дверь распахнулась, на улицу вышли двое. В руках они несли что-то длинное, ухватившись за его концы. Они отошли на пару шагов от двери, и, качнув, швырнули то, что несли, на землю. Туда, где росли кусты, прямо на мокрую траву, заносимую снежной крупой. Швырнули и молча шагнули обратно в дом. Дверь за ними не закрылась, так что было ясно, что продолжение последует. И точно. Не прошло и пяти секунд, как все повторилось. Все это не сопровождалось ни единым словом, и даже возгласов, непроизвольно вырывающихся, когда кто-нибудь что-нибудь бросает, не было. Мертвая тишина и какая-то механическая слаженность движений.

Пять раз. Пять раз эти таинственные двое возникали из недр барака со своей загадочной ношей. Пять раз бросали ее в одно и то же место. После пятого раза дверь закрылась. Полицейские переглянулись. Любопытство в них боролось со страхом. Страх победил. Сержант взял за рукав Сидорова и, подтянув его к себе поближе, шепнул на ухо:

– Сходи, посмотри.

И дружески подтолкнул в спину.

***

Приказ был прост и понятен. Войти на территорию Старых казарм, где квартировал полк алебардщиков, и проделать там ту же операцию, что и с дворцовой гвардией. То есть убить всех. Убить, а потом воскресить, уже в новом качестве. Но это – уже дело мага, отряженного вместе с отрядом.