Чтение онлайн

– Чтобы отомстить барону ты хочешь убить Бенедикта?

– Убить? Хм-м… – Куртифляс замолчал, задумавшись, – убить… Да не обязательно. Даже лучше не убивать. Главное, чтобы он делал то, что я ему скажу. Правильно, – обрадовался он пришедшей мысли, – так будет гораздо лучше. Заставить его… действовать его руками. А то – кто я? Царский шут? Несерьезно. Верно, убивать не будем. Но власть возьмем.

– И как же?

– А с твоей, друг мой, помощью. Наделаем Геркуланиев. Столько, сколько понадобится. Как – сможешь?

– Ну, отчего же, – подумав, сказал Пафнутий. – С духом у меня отношения налажены. А сколько раз – один, или много, не имеет значения.

– Тогда с этого и начнем. Для начала сделай яд. Это же не сложно?

– Зачем?

– А откуда же мы будем брать заготовки для наших Геркуланиев? Трупы-то нужны? Иначе кого оживлять будем?

– И кого же ты хочешь?..

– Ну, для начала… ты помнишь тот постоялый двор, куда мы заезжали в самом начале?

Да, это был самый лучший вариант. О нем Куртифляс думал с самого начала. И люди там свои, ничего не подозревающие, а, значит, с ними будет легко. И от места совсем близко. И вообще…

Но жизнь распорядилась иначе.

2

– Выгнали, значит, вас, – который уже раз произнес Одноглазый, и, заглянув в опустевшие кружки друзей, поднял руку. Красавица Ангела, заменившая Одноглазого за стойкой, отреагировала на сигнал правильно, и через минуту полные кружки стояли на столе. – Пейте, пейте, сегодня у меня камарское. Свежее, вчера только завезли. Вам повезло, ребята.

Когда-то, давным-давно, Одноглазый сам бегал с кружками. Звали его тогда Костюхой, и был он маленький и тощий. Зато оба глаза были на месте. И поначалу они очень часто были мокрыми и покрасневшими. Но потом слезы исчезли, и вместо них в глазах Костюхи появилась угрюмая ненависть. Ах, как же он ненавидел тогдашнего своего хозяина, гонявшего его и в хвост, и в гриву, кормившего объедками и заставлявшего трудиться с утра до ночи, расплачиваясь за это тумаками и оплеухами.

Да, много воды утекло с тех пор, а пива, наверное, еще больше. Ушел подросший Костюха в армию. Ушел, так и не рассчитавшись за все хорошее. Ничего, война многому его научила. В последнем сражении, в котором ему довелось участвовать, ему и выбили левый глаз. И вообще он чудом тогда выжил. Но, все-таки, выжил. И вернулся сюда. И никто его не узнал. Да и поди узнай в этом кривомордом бугае того сопливого пацаненка, что некогда бегал тут между столиками, мыл пол, мыл посуду, кряхтя ворочал бочки в подвале – да мало ли что еще. И Гаспар – прежний его хозяин, тоже не признал. А потом скоропостижно скончался, получив перо в бок. И только Одноглазый знал, кто его, за что и как. Знал, но знанием этим ни с кем не поделился, а вскоре и купил этот кабак задешево у вдовы Гаспара, и сам стал гонять прислугу в свое удовольствие.

– Хорошо ты тут устроился. – Один из троих, сидевших рядом с Одноглазым, поставил наполовину опустевшую кружку на стол и потянулся, оглядываясь. – А чего это народу так мало?

– А тут когда как. А сейчас – чего? Ярмарка закончилась. Местные – голь перекатная, чего им тут делать? Вот урожай продадут – тогда…

– А как ты вообще-то тут устроился?

– Купил.

– Ха!.. Купил он! На какие шиши? Мы бы вот тоже купили бы себе чего-нибудь, да у нас…

– Ну, у меня было с собой кое-что, вот и…

– Что, намародерил, небось?

– Ну, не без этого. Надо же было и о будущем думать. А вы-то как же? Что теперь делать будете?

– Черт его знает! Нас до последнего мурыжили – то ли будет сокращение, то ли нет… Мы надеялись, что обойдется.

– Да-а… – подхватил другой, – а теперь остались на бобах. Куда идти?

– Ничего, в охрану наймемся.

– Там сейчас ловить нечего, – серьезно сказал Одноглазый, – там сейчас и так народу… Короче – по десять желающих на одно место. Так что – только в батраки идти.

Хмурое молчание было ответом на его слова. А что, правда, скажешь. Выперли ребят из армии. Не нужны они там стали. Распускают армию, не с кем воевать стало. И что же им делать?

– В работники идти, ребята, это последнее дело, – продолжил добивать собеседников Одноглазый, – так до старости и прокувыркаетесь – ни кола, ни двора. А под старость – кому вы вообще будете нужны. Подохнете с голоду под забором.

– Ну, и что же делать-то?..

– Делать, делать… Чтобы дело делать – деньги нужны.

– Да где ж их взять-то?

– Раньше думать надо было. Не все в кабаках спускать, да девкам раздаривать. Ты думаешь, Сван, я не помню, как ты той, белобрысенькой, перстень с изумрудом подарил? Ты, поди, и сам не помнишь. Пьян был. А за тот перстень ты спокойно такой же кабак купить мог. Или, там, скажем, лесопилку. Или место в торговом ряду, и купцом стать. А ты – за одну ночь все это спустил, ну, и что? Доволен? Есть, что вспомнить?

– Да я не помню…

– Во-во!.. И я про то. А теперь грызи локти! Да только – хрен достанешь! Ладно, чего прошлое вспоминать? О завтрашнем дне думать надо! И есть у меня к вам одно деловое предложение.

***

– Сегодня ночью нас убивать будут, – спокойно сообщил Куртифляс Пафнутию.

Они сидели на своих пока неразобранных постелях. За окном было темно и тихо. Пафнутию хотелось спать. Естественное состояние после хорошего плотного ужина. Кстати, ужинали почему-то не тут, не на постоялом дворе, а в совсем другом заведении на другом конце городка. Почему – этого Пафнутий не знал, да и было это ему не интересно. Его вообще многое перестало интересовать. Он полюбил спать. Во сне к нему приходила Ханна. Жизнь наяву была гораздо хуже.

– С чего ты решил? – Поинтересовался Пафнутий. Заявление Куртифляса не слишком взволновало его. Куртифляс знает, что делать. И раз так говорит, то, скорее всего и не убьют. Да хоть бы и убили…

– Ты обратил внимание на эту кривую бестию – хозяина заведения? Настоящий убийца! Такой нам нужен. Вот я и решил взять его с собой. В качестве Геркулания. А с ним наверняка будет еще парочка головорезов. Как пить дать. В общем, посмотрел я на него, да и решил – берем! Показал я ему камешек, мол, не подскажет ли, где тут можно такую вот штуку загнать? Ох, как у него глазик-то засверкал! Видно – разбирается! Ну, он, естественно, пообещал навести справки, да завтра и сказать. Ну, а ночью к нам придут.

– Ну, а мы – что?

– А мы – вот! – Куртифляс развернул сверток, принесенный им с собой. В свертке были оба меча. На себе они их не носили, чтобы не привлекать внимания. Все-таки вид у них был вполне мирный – два средней руки то ли крестьянина, то ли ремесленника, едущих по своим надобностям. Мечи на боку явно бы выбивались из этой картины.

– Я нарочно тут ужинать не стал, – продолжал Куртифляс, – чтобы этот одноглазый нас не отравил. А гостей мы встретим! Ничего!

***