Чтение онлайн

Новый император австрийский, Фердинанд II, сын младшего брата Максимилиана II, эрцгерцога Карла и супруги его принцессы Баварской, родился 9 июля 1578 года. Потеряв отца еще будучи в младенческих летах, Фердинанд был отдан матерью на воспитание герцогу Вильгельму Баварскому, ее родному брату. Герцог прилагал о племяннице отеческие попечения, дал ему прекрасное образование в Ингольштадтской академии, в которой преподавали отцы иезуиты. Ханжество и ненависть к лютеранизму, посеянные в сердце Фердинанда, пали на восприимчивую почву. Имея от роду семнадцать лет (в 1595 году), он вступил в обладание отцовским наследием: Крайнею, Каринтиею и Иллириею. Депутаты от всех сословий этих областей представили Фердинанду адрес с выражением желания пользоваться свободою совести и беспрепятственным отправлением обрядов лютеранского вероисповедания. На эту просьбу Фердинанд отвечал отрицательно… Надобно заметить, что незадолго перед тем он ходил на богомолье в Лоретто и в Рим, где был благословлен папою Климентом VIII. Покойный эрцгерцог Карл, отец Фердинанда, утвердил права протестантов формальным актом. Фердинанд решил отнять у них этот акт, но не силою, а хитростью. Этого таланта иезуитскому воспитаннику было не занимать стать. Исключая из акта одну статью, изменяя другую, вводя оговорки в третью, Фердинанд в течение немногих лет исподволь совершенно вытеснил протестантизм из своих владений. Иллирийские диссиденты переселялись в Богемию и присоединялись к тамошним протестантам; их старания немало способствовали устранению Фердинанда II от богемской короны… Впрочем, и корона императорская, которую он наследовал после Матфия, не совсем твердо держалась на его голове. Куда ни обращал он своих взоров — повсеместно свирепствовало пламя мятежа. [47] Силезия присоединилась к инсургентам богемским; Моравия — тоже; дух явного неповиновения и своеволия царил в Верхней и в Нижней Австрии; Венгрии угрожал Бетлен Габор, князь семиградский; турецкие полчища подвигались на юго-восточные области… Подданные Фердинанда, не причастные ни той, ни другой партии, колебались; приверженцы императора упадали духом, и только злоумышленники не теряли мужества. Половина Германской империи приняла сторону мятежников; другая выжидала: чья возьмет? О вспомоществовании Испании до времени Австрии нечего было и думать. По иезуитскому обычаю, Фердинанд II пустился в переговоры, щедрясь на обещания; но на все его льстивые предложения протестанты отвечали отказом, покоряя города. Одна область за другою меняла вероисповедание и образ правления… Наконец, войска инсургентов проникли и в самое эрцгерцогство Австрию и стали в виду Вены.

Отправив свое семейство в Тироль, император остался в столице, ежеминутно ожидая, что и она восстанет; его же окружала ничтожная горсть телохранителей, но и ее привязывали к Фердинанду одни денежные интересы… В недальнем будущем подданные императора видели его в монастыре, а детей его силою обращенными в протестантизм.

Тяжелые минуты переживал державный иезуит. Неприятельские пули свистали по улицам венских предместий; во дворце, в отдаленной комнате сидел сам император, окруженный семнадцатью вельможами, осыпавшими его упреками и принуждавшими подписать мирный договор с богемцами. Один из собеседников, схватив императора за пуговицу камзола и потрясая его, кричал:

— Да подпишешь ли ты, Фердинанд?

В эту позорную минуту во дворе раздались трубы и лошадиный топот: Дампьер со своими кирасирами вступил в город. Буйные олигархи, покинув императора, бежали в лагерь Турна… Вслед за тем пришло известие о поражении Мансфельда графом Буккуа под Будвейсом и о приступе имперских войск к Праге. Богемцы отступили; Вена и император были спасены. Пользуясь этою счастливою переменою, Фердинанд короновался; а в это же самое время богемцы провозглашали своим королем курфюрста Фридриха V. Последнему обещали свое содействие и поддержку его тесть, король английский Иаков II. Трусливый, бесхарактерный Фридрих долго не решался принять короны, казавшейся ему слишком тяжким бременем для его слабой головы, наполненной астрологическими бреднями. Он уступил требованиям своей честолюбивой супруги.

— Стоишь ли ты быть мужем дочери короля, — говорила она ему, — если боишься принять корону, которую тебе предлагают? Я согласна скорее есть черствый хлеб, сидя за королевским столом, нежели наслаждаться вкуснейшими яствами за столом курфюрстшеским!

Покорствуя супруге, Фридрих принял корону и венчался королем Богемии с неслыханною пышностью в Праге. Ему присягнули Силезия и Моравия; его признали королем Англия, Дания, Швеция, Голландия и Венеция, и Фридрих V помышлял об утверждении своей династии на престоле богемском, возлагая при этом особенную надежду на князя Бетлен Габора. Этот заклятый враг Австрии и католицизма, отнявший Трансильванию (Семиградие) у Гавриила Батория, надеялся расширить свои владения, пользуясь религиозными усобицами. Заключив союз с Богемией, Бетлен в то же время уверил Фердинанда, что он тем вернее погубит Фридриха V; и ему удалось провести иезуита. Утешая его обещаниями, Бетлен внезапно вторгнулся в Венгрию и в Пресбурге был провозглашен королем. Отсюда он двинулся к Вене, от стен которой был отражен графом Буккуа. Соединив свои войска с богемскими, Бетлен вторично осадил Вену, прервал подвоз в столицу империи съестных припасов по Дунаю и сухим путем… К счастью для Фердинанда, повальные болезни в лагере Бетлена принудил последнего отступить. С этого времени дела императора приняли благоприятный оборот, а дела его противника, короля богемского, напротив, весьма дурной. Австрия смирилась, получив от Фердинанда II совершенное согласие на свободное отправление протестантизма. Пользуясь этим, император привлек на свою сторону герцога Максимилиана Баварского и заключил с ним союз против Богемии. Герцог согласился принять на себя главное и полновластное начальство над союзными войсками. Стараниями австрийского посланника в Мадриде, графа Кефенгюллера, король испанский присоединился к австро-баварскому союзу, дав субсидию в миллион гульденов и обещая дать вспомогательные войска для вторжения в Пфальц — родовое владение Фридриха V.

По мере усиления союза католического ослабевала уния протестантская. Бетлен Габор оставался в бездействии; Голландия отступилась от Фридриха, боясь Испании; обольщенный последнею, и король английский охладел к своему зятю; курфюрст Саксонский Иоанн Георг перешли на сторону императора австрийского. Тем не менее протестанты под предводительством маркграфа Анспахского расположились близ Ульма, а имперские с Максимилианом у Донауверта. В самую минуту начала битвы неприятели без выстрела разошлись в разные стороны, получив весть о заключении мира при посредничестве Франции. Основною статьею договора было то, что, признавая Фридриха V курфюрстом Пфальцским, Франция отнюдь не защищает его как короля богемского… Другими словами, императору австрийскому и его союзникам можно было беспрепятственно отнять у Фридриха его королевство. Соединив свои войска с нидерландской армией, предводимой графом Буккуа, Максимилиан вторгнулся в Богемию, оттеснив князя Христиана Ангальта к стенам Праги. Здесь, на Белой горе, 30 000 богемцев должны были сразиться с 50 000 имперского войска, и 8 ноября 1620 года произошла решительная битва, окончившаяся, как и следовало ожидать, совершенным поражением богемцев. Эта роковая весть застала Фридриха V за обеденным столом. Растерянный, не зная на что решиться, король богемский просил перемирия на 48 часов; Максимилиан дал ему только восемь, и ими воспользовался Фридрих, чтобы бежать сначала в Бранденбургию, оттуда в Голландию… Богемия покорилась Фердинанду II как законному (?) королю, заключив с ним мир в Праге.

У всех народов, не только христианских, но и языческих, мир означает прекращение военных действий и с тем вместе забвение минувших несогласий. Габсбурги этому слову придавали всегда совсем иное значение. Заключая мир, как победители или как побежденные, они продолжали мстить неприятелям и тем более перед ними пресмыкались, чем больнее желали уязвить. Примиряясь с так называемой мятежной областью, Габсбурги клятвенно обещали ей всепрощение, но вместо амнистии — рубили головы, расстреливали и вешали… Оно неблагородно, зато, с иезуитской точки зрения, практично и полезно. Начальники народного восстания в Богемии после Прагского мира возвратились в свои дома, полагаясь на слово Фердинанда. Из них 48 человек были схвачены, отданы под суд, приговоривший 27 человек к смертной казни. Из простого народа, «говорит Шиллер», казнено было бесчисленное множество. [48] Имущества казненных и не явившихся на вызов правительства были конфискованы. Протестантские пасторы были изгнаны; иезуитское богослужение восстановлено; прежние эдикты о свободе богослужения были уничтожены собственною его католического величества рукою! Подобно волку в басне, Австрия проглотила ягненка — Богемию и досыта упилась ее кровью, но, подобно волку же, в другой басне — подавилась костью…

Журавлем, выхватившим кость из волчьей пасти, был Валленштейн, которого Фердинанд II и отблагодарил по-Габсбургски, т. е. хуже, нежели волк в басне отблагодарил своего благодетеля. Закон Христа говорит: «люби ближнего как самого себя, воздавай добром за зло; люби ненавидящих тебя», но иезуитский алкоран гласит другое: «люби себя больше всех ближних: воздавай злом за добро, ненавидь всех, тебя любящих», — и надобно отдать ей справедливость, Австрия всегда была неизменно верна этим правилам… ad rnajorem Dei gloriam.

Покорив Богемию, Фердинанд II задумал поработить и всю протестантскую Германию. Контрибуция в 40 миллионов гульденов, собранная с Богемии и Моравии, могла бы дать ему возможность расплатиться с союзными войсками и продолжать войну, если бы не была им растрачена на иезуитов и на придворных приспешников; но на вознаграждение Максимилиана Баварского денег у Фердинанда не хватило, и отблагодарить верного союзника он не нашел иного способа, как подарив ему Пфальц, владения Фридриха V, которые всемилостивейше позволил завоевать Максимилиану. Узнав об этом решении австрийского императора, ни один из недавних союзников короля богемского не решился защищать его прав, и только граф Мансфельд, находившийся в Пильзене, еще отстаивал правое дело с оружием в руках. В короткое время войска его возросли до 20 000 человек. С ними он занял Верхний Пфальц, откуда, обманув бдительного баварского генерала Тилли, проникнул и в Нижний, производя страшные грабежи во владениях католических епископов. По выступлении Мансфельда из Нижнего Пфальца он был занят испанскими войсками под начальством генералов Спинолы и Кордубы. Мансфельд удалился в Эльзас и здесь собрал громадную контрибуцию, давшую ему возможность возвратиться в Пфальц с целью вытеснить оттуда испанцев. Кроме Мансфельда защитниками протестантской Германии явились: Георг Фридрих, маркграф Дурлах-Баденский, Иоанн Георгий, курфюрст Бранденбургский, и Христиан, герцог Брауншвейгский. Иаков, король английский, опять приняв сторону своего несчастного зятя Фридриха V, склонил на его сторону и Христиана IV, короля датского. Князь Габор Трансильванский снова взволновал Венгрию, куда должен был поспешить со своими войсками граф Буккуа из Богемии. Он пал под стенами Нейгейзеля, а сподвижник его Дампьер незадолго перед |тем погиб при осаде Пресбурга. Габор, соединясь с графом Турн, приближался к границам эрцгерцогства Австрии — этого гнилого ядра империи, этой ничтожной вотчины Габсбургов… Имперцам и союзникам Фердинанда опять приходилось очень плохо. Этим временем Фридрих V, переодетый, пробрался в Пфальц, где был свидетелем соединения войск Мансфельда с войсками Георга Фридриха и их поражения генералом Тилли у Вимпфена (1622). Христиан Брауншвейгский снабдил Мансфельда 20 000 войска, в чаянии этой горсткой храбрецов остановить, успехи Тилли и Спинолы. Заклятый враг Австрии, а с нею и католицизма (т. е. иезуитизма), герцог Брауншвейгский из серебра, награбленного в монастырях, чеканил монету с оригинальной надписью: Друг Бога и враг попов (Gottes Freund und der Pfaffen Feind). Войска Христиана и Мансфельда соединились близ Текста и вторично были оттеснены генералом Тилли в Эльзас. Потеряв надежду на помощь друзей, Фридрих V вступил в переговоры со своим врагом Фердинандом. Император требовал, чтобы он покорился и, удалясь в Голландию, ожидал там решения своей участи. Фридрих повиновался.

Граф Мансфельд и герцог Христиан, находившиеся в Лотарингии, которую грабили жестоким образом, получили весть о примирении бывшего короля богемского с императором и в первую пору не знали, на что решиться. Мансфельд предложил свои услуги Фердинанду II; император их отверг. Голландцы, угнетаемые испанским генералом Спинолою, предложили Мансфельду и Христиану заключить с ними союз, на что эти искатели приключений с радостью согласились. После отчаянной битвы с испанцами при Фрежюсе они пробрались в Голландию и принудили Спинолу снять осаду Берген-оп-цоома. Несмотря на это, голландцы поспешили избавиться от союзников, которые оказались ничем не лучше врагов. Мансфельд со своими войсками расположился в западном Фризе; Христиан, увидевший супругу Фридриха V, страстно влюбился в нее и возвратился со своими отрядами в Нижнюю Саксонию, дав курфюрстине клятву защищать ее интересы до последней капли крови. Он пристегнул ее перчатку себе на шляпу вместо пера, а на знаменах велел вышить: «Все для Бога и для нее!» Вообще в кровавой трагедии тридцатилетней войны герцог Христиан явился лицом чисто комическим; это был истый Дон-Кихот, готовый на бой и с врагами, и с ветряными мельницами.

Пользуясь водворением тишины в империи, Фердинанд II созвал сейм в Регенсбурге для решения судьбы Фридриха V. На этом сейме, вопреки законам, невзирая на протест присутствовавших, император объявил Фридриха лишенным курфюрстшеского достоинства, а владения его — присоединенными к герцогству баварскому. Таким образом, возлюбленное чадо иезуитов в одно и то же время наказал врага и наградил друга без особенного для себя ущерба. Это дерзкое самоуправство в равной степени возбудило негодование как в протестантах, так и в католиках; наконец Англия, Франция, Дания и Швеция обратили пристальное внимание на усиление могущества Австрии и выжидали только удобного случая, чтобы положить ему предел. Протестантская уния рушилась, Мансфельд и Христиан, по недостатку средства, распустили свои войска, а между тем полчища Тилли занимали всю Южную Германию; к ним присоединились, наконец, и австрийские войска под начальством Валленштейна…

Оставим на время театр войны, чтобы заняться этим главным действующим лицом в войне тридцатилетней. Перед ним стушевывается невзрачная личность Тилли, который в сравнении с Валленштейном — вепрь в сравнении со львом.

Альберт Венцеслав Евсевий Вальдштейн, или Валленштейн, родился 14 сентября 1583 года в Богемии, близ Турнова. Отец его, барон Генрих, был лютеранин и в правилах лютеранского вероисповедания воспитал сына. Четырнадцати лет Альберт Валленштейн был отправлен в Альтдорф и поступил в тамошний университет. Одаренный живым умом и богатейшими способностями, мальчик в то же время отличался буйным и непокорным характером, шаловливостью, упрямством и скрытностью. Выведенные из терпения негодным учеником, профессора предложили его родным взять Валленштейна из университета, и он, не кончив курса, поступил в пажи к Карлу, маркграфу Браунаускому, брату эрцгерцога (впоследствии императора) Фердинанда. Здесь молодой головорез остепенился и вел себя сравнительно довольно скромно. Однажды он задремал, сидя на подоконнике открытого окна верхнего этажа, и упал из него с высоты нескольких сажен, не причинив себе ни малейшего вреда. Видя в этом событии видимое предзнаменование высокого удела в будущем, а с тем вместе и проявление особенной милости Божией, Валленштейн под обаянием мистицизма перешел в католики. Это отступничество действительно имело громадное влияние на всю его жизнь. Желая окончить образование, Валленштейн отправился в Италию и в Падуе прилежно занялся изучением языков, математики и умозрительной астрологии, питая к этой науке глубокое уважение и непреодолимую склонность. В досужие минуты Валленштейн искал развлечения в кругу женщин легкого поведения и полной чашей пил всевозможные наслаждения, покуда они ему не опротивели. По возвращении в Богемию он обратил на себя внимание богатой, знатной и пожилой вдовы, предложившей ему свою руку, сердце и все состояние. Валленштейн женился и четыре года носил цепи Гименея, хотя и вызолоченные, но тем не менее тяжкие. Супруга ревновала его немилосердно, запрещала не только говорить с другими женщинами, но даже смотреть на них. Желая привязать к себе мужа, супруга Валленштейна подмешивала ему в питье и в кушанье разные приворотные зелья, не имевшие никакого влияния на его здоровье и еще того менее на его сердце. После смерти жены Валленштейн наследовал все ее огромное состояние и, с этой стороны вполне обеспеченный, чувствуя в себе пробуждение честолюбия, пошел в военную службу. Это честолюбие для Валленштейна было тем же, чем был хитон Деяниры для Геркулеса. Во время войны императора Фердинанда II с Венецией Валленштейн на свой собственный счет снарядил конный отряд в триста человек и подарил его императору. Принимал участие в осаде Градиски и за это был произведен в полковники моравской милиции. При усмирении мятежных городов отбирал у них казну и хотя вручил деньги императору, но, удержав из них 12 000 ефимков, собрал и вооружил на них кирасирский полк в 1000 человек, по повелению императора причисленный к войскам Дампьера. Когда в Богемии начались мятежи (1619), полковнику Валленштейну поручено было усмирять их, за что он был награжден многими поместьями. Награда эта была тем более кстати, что родовые поместья Валленштейна были конфискованы мятежниками. Вскоре Валленштейн был обвинен во многих хищениях и в превышении власти. Губернатор Праги князь Карл Лихтенштейн передал ему приказ императора явиться в Вену на суд. Валленштейн отправился и совершенно оправдался по примеру Югурты, т. е. задарил судей и умилостивил недоброжелателей взятками. Во время этого пребывания в Вене Валленштейн сблизился с графом Гаррах, любимцем Фердинанда II, и женился на его дочери, взяв за нею огромное приданое и войдя в родственные связи со знатнейшими фамилиями империи. Подвиги Валленштейна в битве при Праге (8 ноября 1620 года) снискали ему особенное расположение императора, давшего ему чин генерала. В июне 1623 года он предложил Фердинанду собрать на свой собственный счет и содержать пятидесятитысячную армию. Завистники, смеясь над дерзким предложением Валленштейна, называли его сумасшедшим; но не так относился к нему Фердинанд. Он разрешил Валленштейну вербовать рекрутов в Богемии, дав ему право производить отличавшихся в офицерские чины. Вербовка шла настолько успешно, что в несколько месяцев под знаменами Валленштейна уже стояло до тридцати тысяч человек, вступивших в Нижнюю Саксонию. Тут были отчаянные головы и бездомные бродяги всех наций, не только входящих в состав Австрийской империи, но и иноземных. Привлеченные надеждою на богатую добычу, щедро вознаграждаемые в минуту поступления, новобранцы охотно продавали кровь свою за золото Валленштейна. Императору этот набор не стоил ни копейки; он только выражал полководцу свою признательность, а отцы иезуиты осыпали его своими благословениями. Впрочем, титул герцога Фридланд был для Валленштейна самою лестною наградою.