Чтение онлайн

Взятие Донауверта открыло Густаву Адольфу путь в Баварию, прегражденный незначительной рекою Лехом, на противоположном берегу которого расположен был укрепленный лагерь графа Тилли. Это было в октябре 1631 года, в то время, когда Лех от дождей и талых снегов течет с необыкновенной быстротой. Шведам и их союзникам предстояло буквально идти в огонь и в воду, чтобы овладеть неприятельскими укреплениями на противоположном берегу. На военном совете многие вожди короля шведского отговаривали его от намерения вступать в бой; но Густав Адольф был непоколебим в своем решении и отвечал Горну, бывшему настойчивее других:

— Неужели вы переплыли Балтийское море и перешли через множество рек Германии для того, чтобы отступить перед Лехом, этим Ничтожным ручьем?

Король, осматривая местность, заметил, что занимаемый им берег выше противоположного, и воспользовался этим преимуществом, чтобы весьма успешно действовать артиллериею с возведенных на берегу батарей. В течение двух часов непрерывной канонады король успел навести мост, через который совершилась переправа его победоносных вой«;к. Баварцы, воодушевляемые графом Тилли, дрались отчаянно, когда же Тилли и его сподвижник, Альтрингер, были смертельно ранены, баварцы не устояли и к ночи отступили к Нейбургу и Ингольштадту.

— Будь я на месте баварцев, — сказал Густав Адольф на другой день, — и если бы мне пришлось занимать эту позицию, я бы не отступил, хотя бы пуля оторвала мне и бороду, и подбородок!

В Ингольштадте Тилли окончил свое земное поприще, на смертном одре завещая курфюрсту Баварскому не упускать из рук Регенсбурга, ключа свободного плавания по Дунаю, И защищать Богемию. После безуспешной блокады Ингольштадта шведский король устремился внутрь Баварии и овладел Мюнхеном. Вступая во дворец, покинутый курфюрстом, король спросил, кто был строителем дворца.

— Сам курфюрст, — отвечали ему.

— Превосходный архитектор, и я желал бы отправить его для построек в Стокгольм!

В цейхгаузе были найдены пушки, зарытые в землю, и при этом король, всегда находчивый и остроумный, сказал, когда их выкапывали:

— Вставайте, мертвецы, и шествуйте на страшный суд!

Покуда Густав Адольф покорял прирейнские и придунайские области, саксонские войска, предводимые генералом Арнгеймом, двинулись в Лузацию, занятую австрийским генералом Рудольфом Тифенбахом. Последний по повелению императора отступил. Фердинанд II, щадя владения курфюрста Саксонского, надеялся тем склонить его на мир, но ошибся в расчете: саксонцы из Лузации направились в Богемию, умиротворяемую палачами и иезуитами. Шлекенау, Течен, Аусиг, Лейтмеритц, один за другим, были заняты саксонцами, грабившими католиков и быстро приближавшимися к Праге, весьма слабо защищенной. Жители надеялись, что Валленштейн, живший в стенах этого города, отразит неприятелей, но он к их вторжению отнесся совершенно безучастно. Защитником Праги вызвался быть австрийский полковник, граф Марадас. Он обратился к Валленштейну за советами, но получил холодный отказ, так как герцог (по собственным его словам) решился не вмешиваться ни в политику, ни в военные дела, да и Марадасу советует не браться за дело, которое может подвергнуть его строгой ответственности. В подтверждение своих слов Валленштейн со всею свитою выехал из Праги, и его примеру последовали все жившие там богачи, вельможи, наконец, и сам граф Марадас. В этом случае Валленштейн действовал, конечно, не по примеру древних римлян, героев великодушия, но совершенно справедливо и логично. Ведь и Фердинанд II, титулуясь императором римским, был только австрийским иезуитом, а с подобным господином всегда опасно играть в великодушие.

— Jngrati servire nefas! (В служении неблагодарному нет добра!) говорил Валленштейн себе в оправдание.

Правительство Праги и весь ее гарнизон удалились в Будвейс, и саксонцы без выстрела заняли этот город (11 ноября 1631 год Жители, не отлагаясь от Австрии, признали над собою покровительство курфюрста Саксонского Иоанна Георга, взяв с него охранную грамоту в неприкосновенности казенного и частного имуществ, а равно и католических церквей. Фельдмаршал Арнгейм приставил ко дворцу Валленштейна караул для охранения от грабежа, так же точно пощажены были все его поместья. Это великодушие саксонцев навлекло на герцога со стороны Фердинанда II подозрения в тайных сношениях с неприятелем.

Взятие Праги вызвало из недавнего ничтожества протестантских вельмож, и в их числе старого графа Турна. Они все получили обратно свои имения, конфискованные имперским правительством. Имея в руках значительные денежные средства, протестанты сознали в себе и силы для новой борьбы с императором. Между тем из Силезии вступили в Богемию отряды австрийцев под начальством Гетца и Тифенбаха и баварские войска из Пфальца. Арнгейм, разбив их под Лимбургом, принудил к отступлению за Эльбу. Впрочем, имперцы были счастливее, и кроатские полки проникли до самой Праги, однако же и они были по частям разбиты. Успехи саксонцев и шведов побудили Максимилиана Баварского подумать о нейтралитете. Один в поле не воин — и дальнейшая борьба с Густавом Адольфом была не под силу курфюрсту. Положение Австрии было отчаянное. Большая часть областей находилась в руках неприятелей. Преемник Габора, князь трансильванский Раготцы, угрожал Венгрии вторжением; Турция вооружилась, выжидая удобной минуты для нападения с юга… У Фердинанда II не было ни войск, ни провианта, ни денег, и Австрии в недальнем будущем угрожало совершенное падение. На государственном совете совещались об избрании полководца. Император сгоряча намеревался сам вести свои войска, но его без труда отговорили. Тогда министры подали голос о назначении в полководцы наследника императора (Фердинанда III), любимого народом и войсками. Император отклонил это предложение, ссылаясь на молодость и неопытность своего сына… Кроме того, император напомнил советникам, что если армия без начальника — тело без головы, то и фельдмаршал без армии — голова без тела. Тогда-то Фердинанд II вспомнил о Валленштейне и в нем в одном увидел спасение империи. Именно в это время герцог через графа Турна вступил в переговоры с Густавом Адольфом о поступлении на службу под его знамена. Требуя от короля 50 000 войска, герцог обещал ему завоевать Богемию, Моравию, взять Вену и прогнать императора в Италию. Высоко ценил король шведский дарования и ум Валленштейна, но, будучи сам человеком честным, не мог положиться на обещания изменника и доверить ему свои войска. Он отказался от предложения Валленштейна под предлогом ослабления своей армии. Гордость короля шведского послужила к спасению Австрии! Желая так же отомстить императору, Валленштейн вступил в переговоры с курфюрстом Саксонским. Иоанн Георг, конечно, был бы не прочь от союза, но войска у него было слишком мало для исполнения предприятия Валленштейна. Последний мог бы навербовать целую армию, однако же без ведома императора этого сделать было нельзя; просить же у Фердинанда II разрешения на набор под предлогом помочь ему же Валленштейну запрещала его необъятная гордость. Он не хотел унизиться перед человеком даже и для того, чтобы вернее сломить его. В предчувствии, или, лучше сказать, в предвкушении радости видеть императора чуть не у своих ног Валленштейн распускал слухи, что он предпочитает тишину и покой воинской славе, а отдых на прежних лаврах — пожинанию новых. Фердинанд II в качестве соглядатаев подослал к герцогу его друзей, Квестенберга и Верденберга, чтобы вызнать, согласился ли бы он опять поступить на службу, предводительствовать войском, эрцгерцогом Фердинандом.

— Никогда во веки веков! — отвечал Валленштейн. — И если бы я поступил на службу, то не потерпел бы сотрудника, будь он сам Господь Бог.

Подосланный к Валленштейну третий депутат, князь Эггенберг, тоже бывший его сослуживец, тщетно пытался уговорить его примириться с Фердинандом: герцог был непоколебим. Как образчик вкрадчивого, иезуитского красноречия приводим подлинные слова Эггенберга, сказанные Валленштейну:

— С вами, герцог, выпал из короны императора драгоценнейший алмаз. Он понимает свою потерю, раскаивается и поручает мне уверить вас, что уважение его к вам неизменно и благоволение постоянно. На ваши способности, на вашу испытанную верность император возлагает твердое упование, что вы исправите ошибки наших предшественников и перемените к лучшему нынешний порядок вещей. Подвиги ваши обезоружат клевету, и нет в мире победы славнее, как победа над самим собою!

Так лисица, подосланная ко льву ядовитой змеею, уговаривала его и убеждала. Одарив по-царски посланника, Валленштейн отпустил его с надеждою, дав обещание «подумать»; согласился набрать войска, но о предводительстве ими не сказал ни слова. На его призыв со всех концов Германии собирались под императорские знамена тысячи бродяг и хищников, побуждаемых корыстью и алчностью. На их вооружения император, его наследник и их союзник король испанский внесли большие пожертвования. Сам Валленштейн потратил до 200 000 талеров. Дворянам, которые набирали отряды, были даны права и чины полковых командиров. В состав ополчения вошли войска герцога Лотарингского, короля польского и герцогов итальянских. В три месяца набрано было до 40 000 человек. Сдав их императору с рук на руки, Валленштейн предоставил выбор предводителя на волю Фердинанда. Но кто же, кроме самого Валленштейна, мог предводительствовать ими? Кому, кроме герцога, согласились бы повиноваться эти войска?

Герцог находился в Цнайме (в Моравии), и сюда прибыл князь Эггенберг для переговоров от имени императора. На предложение принять начальство Валленштейн отвечал:

— Никогда! Император хватается за меня в отчаянии, но вовсе не по чувству справедливости. Я нужен теперь, но по миновании беды меня опять забудут и отплатят неблагодарностью… Не лучше ли заблаговременно и по доброй воле отдалиться от будущих неприятностей?

— Вы упускаете из виду, что за неповиновение можете навлечь на себя гнев государя, — возразил Эггенберг. — Довольно он перед вами унижался, но вы, нимало не трогаясь его великодушием, только ожесточаете его вашей гордостью. Если эта жертва, с его стороны, была бесполезна, поверьте, он сумеет из просителя сделаться повелителем и по праву монарха отомстить мятежному подданному. Как Фердинанд — он просил; как император — он может приказать. Человеку свойственно ошибаться, но государь не должен сознаваться в своих ошибках. Если он оскорбил вас, он же может и загладить обиду, залечить язвы, нанесенные вашему самолюбию. Неповиновение уничтожает все прежние заслуги. Император нуждается в вас и требует, чтобы вы повиновались. В свою очередь требуйте соответствующего вознаграждения, и государь наградит вас… Но знайте, что он вправе и наказать соразмерно вине!

Эти угрозы доказали Валленштейну только слабость правительства: сила никогда не грозит. Следствием объяснений с Эггенбергом было письмо, в котором, по словам Шиллера, «надменнейший слуга предписывал условия надменнейшему из государей». [53] Герцог требовал: 1) неограниченного и безотчетного начальства над союзными австро-испанскими войсками, с правом карать и миловать; 2) совершенного невмешательства в военные дела как императора, так и его сына; 3) чтобы без утверждения Валленштейна император не раздавал ни мест, ни наград; 4) чтобы герцог мог располагать по своему усмотрению контрибуциями и конфискованными имуществами; 5) чтобы ему был пожалован новый имперский титул и первая завоеванная область в подарок; 6) чтобы во время войны герцогство Мекленбургия, собственность Валленштейна, оставалась неприкосновенною. В силу этого договора император признал себя подчиненным своему подданному, и Фердинанд II согласился на все условия!.. Льстецы сравнивали его с больным, повинующимся беспрекословно врачу, т. е. Валленштейну. Дорого обошлись императору услуги герцога, но тем живее были надежды, возлагаемые на последнего.

План герцога состоял в разъединении сил шведских и саксонских, и он начал новые свои подвиги приступом к Праге. Благодаря измене, город был отнят у саксонцев. Арнгейм отступил, и вскоре вся Богемия была снова подчинена короне австрийской. Тогда герцог думал было перенести оружие в Саксонию, но, не желая действовать заодно с баварскими войсками, остался в Богемии, чтобы только не связываться с курфюрстом Максимилианом. Он помнил настойчивость курфюрста при его увольнении от службы и этой обиды не мог ему простить. Защищая Богемию, Валленштейн оставил Баварию в руках шведов, до тех пор, покуда последние не начали угрожать Австрии… Только тогда герцог согласился соединить свои войска с баварскими. Это соединение произошло близ Эгера. Здесь курфюрст чуть не на коленях вымолил у Валленштейна прощение на самых унизительных условиях, без надежды на скорое освобождение Баварии от шведского ига. По договору с императором Валленштейн приказал курфюрсту состоять при соединенной армии в качестве простого генерала. Максимилиан повиновался.