Чтение онлайн

— Что ты, она так обрадовалась! А то всё сокрушалась, что у меня друзей нет… — сказал Тим, отпирая покосившуюся дверку. — Ну, не хоромы… Проходи!

За дверью и правда оказалось убогое помещение, ещё меньше, чем квартирка Фредди. Даже окон, и тех здесь не было, а дневной свет заменяла висящая под потолком лампадка. Настоящее транжирство — жечь масло по чём зря, но электричеством Пятую Времянскую обделили. Зато, в каморке стоял на удивление приятный запах, отчего рот Фредди тут же налился слюной. Вот странное дело — всю жизнь как-то жил с сухим ртом, а стоило пожевать в автобусе странные палочки, как рот то и дело начал наводняться.

— Ты, стало быть Фредди? — бархатистым голосом спросила мама Тима.

Фредди кивнул.

— Зови меня просто Милой, присаживайся, — женщина, нет-нет, девушка, указала рукой на стол, на котором стояло медное блюдо, наполненное пахучими желусями.

Мама Тима вовсе не выглядела как мама, скорее, как старшая сестра. У неё были бирюзовые волосы, как и у сына, спадающие на плечи мягкими волнами, белозубая улыбка, ухоженное, блестящее личико и такие же руки, будто она, как высшие касты, никогда не стирала.

Фредди сел за стол и растеряно переводил взгляд с одного обитателя каморки, на другого.

— Мам, он желусей то никогда не пробовал, давай покажем!

И Мила с Тимом терпеливо объяснили Фредди как правильно разделать желуся, поведали, что самое вкусное в них — маслянистые икринки, и что их даже можно использовать вместо обыкновенного масла. Насытив животы чем-то необыкновенно вкусным, ни на йоту не сравнимым с железнянкой, убогая каморка долго стояла на ушах от интереснейших дискуссий и заливистого смеха. Фредди давно не было так хорошо, пожалуй, с последнего посещения дедушки…

Но, как и всё хорошее, этот день заканчивался, и Светило приближалось к закату. Фредди нужно было уходить.

— Я замечательно провёл с вами время, спасибо! — уже стоя в проходе, воскликнул Фредди. — Может быть, завтра повторим? — с надеждой в голосе произнёс мальчик и закусил губу.

— Нас завтра не будет в Средней, я говорил… отец… — вымолвил Тим.

— А можно с вами? Я подожду, пока вы закончите! У меня в Верхней дедушка живёт, я просто обязан вас познакомить! — схватившись за последнюю надежду предложил Фредди.

— Ну не знаю… Мне бы это было кстати, у меня в Верхней дела, и если вы, мальчики, будете под присмотром дедушки Фредди, мне будет спокойно…

— Тогда до завтра?

— Стой, а родители то твои не против будут?

Фредди сглотнул. И очередной замечательный день накрылся медным тазом. Врать Фредди не умел, хотя и проходил курс молодого лгуна у своего деда, но, не преуспел…

— Честно говоря… Родители запретили мне видеться с дедом… А я… — по щеке Фредди прокатились слезные кристаллы, которые, на удивление, оказались не твёрдыми, а пружинящими, как желе.

— А если скажешь, что с друзьями гулял, поверят? — спросила Мила, сощурив глаза.

— Наверняка…

— Мы отправляемся в десять утра, подходи к этому времени, — сказала Мила и Фредди закивал головой, не веря в происходящее, — Но если что, ты мне сказал, что родители не против, договорились?

— Я вас не подведу! Честно-честно! До свидания! Пока, Тим! До завтра!

И окрылённый от предвкушения, Фредди понёсся домой на всех порах, чтобы успеть до наступления комендантского часа.

Оправившись от унылого концерта, основу которого составляли детские коллективы, до того убогие и недокормленные, что вызывали в Годфри неуместное, а потому тут же запитое выдержаночкой чувство жалости. А жалость, как известно, вызывает совесть, которая, в свою очередь, жутко изматывает. Конечно, концерт заставил центральную запчасть воспылать от гордости за свой народ. Граждане восхваляли Годфри на разный лад, на миллионы голосов, но в едином порыве, что не могло не радовать. Выступления именитых и новоявленных артистов Годфри тоже пришлось по душе, а уж его непревзойдённая речь выкрутила благоговение толпы на максимум.

«Да уж, Минутычу повезло сыскать такую энциклопэдию, где бы мне раздобыть такую же…» — сокрушаясь, думал Годфри. Конечно, безграничная власть в руках позволяла ему забрать любую вещь у подданного, но иметь замыленную и тощую минутку рядом с собой было не по статусу.

— Понедельный! — выкрикнул Годфри, и он тут же явился, откуда не возьмись. — Что с поиском энциклопэдии?

— Скверно, ваше Превосходительство. С утра собеседую, а они даже на самую малость на Джона этого не похожи… Вот спрашиваю, сколько будет тысяча тысяч минус тысяча, а они как один калькулятор достают… — Понедельный раздосадовано развёл руками. — И металл самый тяжёлый — у кого ртуть, у кого золото. Я-то проверил, Джон таки прав…

— Может, изъять его у Минутыча, а? Что думаешь?

— Чтобы минутка рядом с Верховнокомандующим ошивалась? А что ходики подумают?

— Повысить можно, аккуратненько… Можно же? — Сощурив глаза, вопросил Годфри.

— Ага, как? Принадлежность к кастам установлена ещё при Илетии Годлине, и с тех пор никаких подвижек вверх не было ни разу. Ни одного прецедента[1]. Только вниз… и то… со скрипом, — возразил Понедельный.

— Да уж. Какого, собственно, хронофага, вообще вылезла такая образованная минутка? Мы же у них и обучение сократили, и программу видоизменили… А что если… Он такой не один?

— Быть не может! Ещё образованных низших нам не хватало! Мало, что ли, казну часы да сутки оттягивают?

— Вызови-ка мне сюда министра Майцева, — выдохнул Годфри и пробарабанил пальцами по столу.

— Слушаюсь! — Понедельный исчез в дверном проёме.

Годфри донимали разные эмоции от осознания, что его граждане не так глупы, как кажется. Но с другой стороны, они же с аппетитом проглатывают всю ту чушь, которая льётся с телеэкранов, а значит, они и не умны. Что-то между… Чем отличается знание фактов от критического понимания ситуации? Не ведут ли обширные знания в бездну под названием: «они все врут?». Да ну, чушь какая… — пронеслось в голове Верховнокомандующего одновременно с отворившейся дверью.

— Поймал на выходе, — произнёс Понедельный и жестом пригласил министра Майцева в кабинет.

Губастый шар с четырьмя подбородками ввалился в кабинет и начал ковырять носками туфель платиновые половицы.

— Майцев, ты вообще в курсе, что в Минутиях происходит?

— А… что? — министр втянул голову в плечи так, что его подбородок сложился в дополнительные мириады складок.

— Ты в ответе за образовательную реформу. Почему на улицах Минутий я встречаю чрезмерно образованных минуток? Ты понимаешь вообще, как ты подорвал моё доверие?! — крик Годфри эхом отразился от стен, и министр Майцев затрясся.