Времландия
Шрифт:
— Я не знала… Ничего не знала… Папа, он… Никогда не говорил со мной про это… Никогда… Я не знала… — Лия сползла по стене и обняла колени. — Не знала… Я…
— Тише… тише, — Фредди присел напротив и взял руку подруги в свою, — Я тебя не брошу…
— Джек прав, никто таких не терпит… Маму уволят, а мы на социальном не протянем… — Лия завыла с удвоенной силой.
— А вот и не пропадёте! Тима же знаешь?
— Вонючку-Тима? — девочка наконец подняла на Фредди глаза.
— Вообще-то, уже не вонючку, — Фредди подцепил прилипшую к щекам проволочную прядку и аккуратно убрал её с лица подруги, — Его мама очутилась в том же положении, но оказалось, масло можно найти буквально повсюду, если знать места. Она поможет! Ты бы только видела его зубы, представляешь, они белые, как лист бумаги!
Бумага на планете Времени выглядела как наша, только делалась она из макромолекулярных продуктов нефти, что добывались из многочисленных природных нефтянок.
— Ну, скажешь тоже, белые… — на секунду на лице Лии промелькнула улыбка, — спасибо, что пытаешься меня успокоить, я это ценю… правда.
Крепкая дружба, существовавшая между пятёркой годами, разрушилась в одно мгновение, стоило в отношениях между ребятами появиться липкой руке политики. Фредди мог понять Киру, ведь ей признаться в неправильных суждениях — значило окрестить отца несущим зло, но в честь чего была такая категоричность в суждениях Джека, мальчик не понимал…
Но что ж, времена изменились, проложив траекторию для нового маршрута. Быть может, вместо привычной пятёрки ребята смогут сколотить крепкую дружбу втроём — между Фредди, Тимом и Лией, а там, гляди, и не определившийся Марк подтянется…
Глава 2. Цинковый эскадрон
Генерал армии Зимий Генцинков заявился в Часовинию, чтобы предстать перед премьером — Потом Полгодовым и министром военного дела — Февральцевым с отчётом о продвижении вооружённых сил на территории освобождаемой Времирии. К сожалению, за всё время на посту он не нашёл, чем похвалиться, и первое место Времландия занимала разве что по количеству потерь. Конечно, никому не было дела на бедных минуток и секундочек, отмокших в бою, в конце концов, проблемы демографии в такой огромной стране решались на раз-два, что не скажешь о технике…
Все системы залпового гейзера уничтожили, оставшиеся бронемашины, какие не ехали, а какие не стреляли, а подбитые легколётные водомёты могли с нуля отстроить столицу. Положить на стол какую-либо значимую победу Генцинков тоже не мог, ведь последние полгода армия попросту топталась на месте…
Зимий нервничал. ПУК (поступательную упреждающую кампанию) до него возглавляли два генерала, но обоих подвинули из-за профнепригодности, и что с ними происходило сейчас, находилось под покровом сумрачной дымки. Эта участь ожидала и его. Он не питал ложных надежд и знал, что рано или поздно это случится, но хотелось всё-таки позже…
Шансов задержаться не было изначально ни у первого, ни у второго генерала, и не было, собственно, у Генцинкова, ведь уже спустя неделю ПУКа стало ясно, что на этих высоких постах возможно только тянуть время. Подведомственные бойцы не отличались профессионализмом, их как следует не обучали и не снаряжали, а все военные резервы, что с помпой выкатывались на многочисленных парадах и отражались в бумажных отчётах — всего-навсего распиаренные муляжи. Да и мотивации не хватало. Навязанная вера в грязные лапы Плеяды и добродетельное освобождение разбивалась после первой волны страха, и во второй бой отказывались идти даже под страхом каторги. И никакие новые, уже штампующиеся на конвейере уголовные законы не помогали. Не помогали и заградотряды[1], которые также старательно избегали боя, а гаупвахты[2] воспринимались бойцами с радостью, ведь какое-то время можно было не рисковать своей жизнью.
— Здравия желаю, товарищ Генерал Армии! — отдал часть солдатик, охраняющий кабинет Полгодова.
— Вольно! — ответил Генцинков и вошёл в «камеру смертников».
«Камерой смертников» за глаза называли кабинет Полгодова, потому что шапки, погоны и звания в этом помещении летели только так. Зимий Генцинков был не робкого десятка, однако даже он побаивался смотреть Полгодову в глаза.
— Так-так-так. Ну и какие хорошие вести вы мне принесли? — Сделав ударение на слове «хорошие» спросил Полгодов с порога.
В его кабинете уже сидел министр Февральцев, если это можно так назвать, ведь обтекаемый шар с выстриженным серебристым треугольником на лбу скорее сплетался с креслом. Февральцев представлял собой кальку с антивоенного: никакой выправки у него не было, зато высокое звание и сияющая звезда на погонах имелись.
— На Дончасовском направлении идут бои за взятие Черновейной сольки, правый берег уже за нами. В направлении Бухвода сегодня отвоевали четыре с половиной сантиметра железняного плато. Взятый под контроль Времландии Мироплатовск активно отстраивается, — отрапортовал Зимий, так и оставшись стоять посреди кабинета, вытянувшись по струнке.
— Не густо… — Пот Полгодов почесал подбородок. — Так, а что по потерям?
— Потери личного состава исчисляются восемью-девятью десятками тысяч. Ещё есть раненые и пропавшие без вести, их количество не представляется возможным определить. Среди высших чинов потерь нет.
— Печально… — Полгодов равнодушно кивнул и постучал ручкой по столу. — Что с техникой?
— В ближайшее время ожидаются поставки трёх сотен единиц расконсервированных бронемашин образца Илетия Годлина, также мы ожидаем поставки летающих водомётов из Лакша.
Лакш являлся страной-изгоем планеты Времени из-за своей преступной войны с соседями и игнорирования прав ходиков. До начала ПУКа первенство в ограничениях на мировой арене было именно у этой страны, но времена изменились, и Времландия завоевала пальму первенства, и тут же нашла себе перспективного союзника в виде Лакша.
— Какого мартобря?! Я вас не про поставки спрашиваю! — Пот Полгодов обрушил кулак на стол и залился краской от гнева. — Что с Нашей техникой?
— Наша техника в отрицательной кондиции… — пробормотал Генцинков.
— Году не слова! — Полгодов разрезал воздух одним предложением, приподнялся на руках из-за стола и просверлил собравшихся налившимися кровью глазами. — Февральцев! Я не знаю как, но чтобы к среде был подготовлен отчёт, приятный для уха Годфри. Ясно?
— Ясно! — пискнул министр.
— А как дела с боевым настроем? — спросил Полгодов, вернувшись в спокойное состояние.
— Это я хотел с вами обсудить. Участились случаи дезертирства. Солдаты не хотят идти в бой, несмотря на приказ: «Ни ходу назад!». Их не устраивает отсутствие бронированных жилетов, некачественное обмундирование и ржавые водоматы. К тому же большинство до сих пор не получило ни единой обещанной выплаты, — произнёс Генцинков уверенным тоном.
— Интересно… Ну-ка, Февральцев, как прокомментируете? Деньги вам выделяли…
— Выделяли, но недостаточно! Вы же знаете, как это происходит! Я — честный министр, больше пятнашки себе не беру, но… — Февральцев опустил глаза в пол. — Там было так мало…
— Так мало, что вы взяли всё? — на повышенных тонах спросил Полгодов и шлёпнул ладонью по столу.
— Вы что, как я могу? Десяточку оставил… — Февральцев робко поднял глаза на Полгодова, но увидав, как он вновь надувается, бегло добавил: — Но всё с дозволения Годфри!