Чтение онлайн

Для ближайших сослуживцев на объекте КГБ был устроен строгий мужской банкет. Что интересно — без жен, только руководящая верхушка КГБ. И все только потому, что свою жену Татьяну Филипповну Андропов уже не мог «вывести в свет» по состоянию ее здоровья. Оттого-то все его торжества с коллегами всегда имели «мужской формат».

Серия фотографий этого банкета куда как лучше характеризует расстановку сил в высшем руководстве КГБ и неформальный статус каждого из собравшихся. Вот, например, рядом за столом с Андроповым — Цвигун (на фото слева), и Агеев, и Григоренко (справа). Напротив Андропова за столом расположились Пирожков, Цинев, Чебриков, Ермаков.

Мечты о партии

Работа на Лубянке не была для Андропова тихой гаванью, но все же была защитой от не симпатизировавшего ему Суслова. Их неприязнь была взаимной. Конечно, Андропов никогда не только не высказывал, но и не смел демонстрировать даже намеком свое неуважение к Суслову. Пока Андропов был необходим Брежневу в качестве председателя КГБ, Суслов над ним не был властен, но и бросать ему вызов было бы безрассудством.

Очень редко Андропов давал волю чувствам. Но в такие минуты становилось ясно, что Суслова он «люто ненавидел» [1149] . Как отмечает Вячеслав Кеворков, много общавшийся с Андроповым накоротке: «…в моем присутствии он позволил себе лишь несколько “выбросов” переполнявшего его негодования по поводу некоторых шагов, предпринимавшихся главным идеологом партии, о чем наверняка позже пожалел. И в этом был свой резон. Дойди что-то подобное до ушей кардинала, Андропов был бы тут же сметен с политической арены очередной дьявольской интригой. И это при том, что он был умнее, сильнее и много современнее Суслова. Грустно было наблюдать, как более прогрессивное пасовало перед ортодоксальностью» [1150] .

Должность председателя КГБ предполагала наиболее частые контакты с первым лицом в партии: «Возглавив КГБ, Андропов стал одним из самых близких и нужных Брежневу работников. Почти ежедневно появлялся он в кабинете генсека с толстой папкой конфиденциальной информации по внутренним и внешним делам и, конечно, высказывал свои мнения и оценки» [1151] .

В январе 1969 года Андропов попал в весьма сложную ситуацию, напрямую связанную с Сусловым. Было совершено покушение на Брежнева. Стрелявший по правительственным машинам младший лейтенант Советской армии Виктор Ильин был арестован. Допрашивать его взялся сам Андропов. И тут случилось совершенно неожиданное. Говоря о мотивах своего поступка, Ильин заявил, что «хотел устранить Брежнева лишь с тем, чтобы открыть дорогу к власти Суслову» [1152] . Ильина отправили сначала на психиатрическое освидетельствование, а позднее, признав душевнобольным, на принудительное лечение. Это дало повод Кеворкову в разговоре с одним из замов Андропова пошутить: «…если человек предпочитает Суслова Брежневу, то он явный псих» [1153] . Тут же этот разговор дошел до ушей председателя, и Андропов раздраженно сделал Кеворкову замечание. Бояться Суслова входило на Лубянке в правила игры [1154] .

Но забеспокоился и Суслов. Что может подумать Брежнев, когда Андропов доложит ему о признаниях Ильина? Это долго не отпускало Суслова. Надо было как-то отмежеваться. Через три года на заседании Политбюро 30 марта 1972 года, когда речь шла о диссидентах, Суслов высказался: «Есть у нас разные отщепенцы — и вроде Ильина, и др. И если мы не примем надлежащие меры по всем этим явлениям (причем не вообще меры, а эффективные и своевременные), то может быть нанесен серьезный ущерб нашему делу» [1155] .

Андропов прочно сидел в своем кресле. Возможно, в ЦК ему и указали на явную недоработку и провал в охране, но не потребовали сделать организационных выводов. Ну или Андропов смог отстоять своих людей. Даже начальника 9-го управления КГБ, отвечавшего за охрану руководителей, не сняли с работы. При Сталине было бы целое дело. В 1942 году стреляли всего-то по машине Микояна, никто не пострадал от стрельбы, но Сталин тут же устроил грозную выволочку руководству НКВД, сняв с должности начальника отдела охраны [1156] .

Как вспоминал помощник Брежнева: «Влияние Андропова на Брежнева было велико, а кроме того, Леонид Ильич по-человечески ценил и даже любил Юрия Владимировича. Хотя никогда не был с ним запанибрата — для этого они были слишком разные» [1157] .

Сразу же после новогодних праздников 8 января 1976 года Андропов направил Брежневу в конфиденциальном порядке многостраничную записку. Это удивительный документ. Серьезные размышления Андропова о партии, о ее предназначении, об укреплении рядов и повышении боевитости и идейности. Ведь о чем писал Андропов — об организационно-партийной работе.

Андропов предваряет письмо осторожным и нарочито робким вступлением: «Дорогой Леонид Ильич! Настоящий документ, подготовленный мною лично, предназначается только для Вас. Если Вы найдете в нем что-либо полезное для дела, буду очень рад, если нет — то прошу считать, что такового в природе не было» [1158] .

Брошюра Ю.В. Андропова

1976

[Архив автора]

В конце письма Андропов расшаркивается, понимает, что не по чину ему, председателю КГБ влезать в епархию Суслова и Кириленко. Он пишет:

«Это письмо к Вам не ставит своей целью рассматривать все проблемы организационно-партийной работы. Здесь затронуты вопросы, которые, по-моему, в той или иной мере заслуживают внимания. К тому же эти соображения я не считаю готовым материалом. Но, может быть, некоторые мысли, изложенные здесь, могли бы послужить отправным пунктом для рассмотрения отдельных проблем организационно-партийной работы во время Вашей работы над Отчетным докладом съезду КПСС» [1159] .

Этот документ стоит рассматривать как заявку Андропова на возвращение в партийный аппарат. Но кем себя видел Андропов? Наряду с Сусловым, Кириленко и Кулаковым еще одним секретарем ЦК в ранге члена Политбюро. Да там и так секретарям тесновато. Вакансий нет. И все же Андропов напоминает Брежневу о своих мечтах и о способностях. Он надеется…

Отклик Зубкова на доклад Ю.В. Андропова

25 апреля 1976

[РГАНИ. Ф. 82. Оп. 1. Д. 58. Л. 5]

Брежнев письмо Андропова прочел, о чем свидетельствует его автограф на первом листе документа, сделал ряд подчеркиваний. Но и не более того. Была ли реакция, был ли глубокий разговор с автором новаторского документа? Неизвестно. Но выводы относительно амбиций Андропова Брежнев безусловно сделал.

В точности неизвестно, называл ли Брежнев накануне назначения Андропова в КГБ какой-либо конкретный срок. Может быть, уговаривая занять эту должность, говорил о нескольких годах, а там, дескать, найдем тебе достойную замену, и вернешься в ЦК. Кто знает. Хотя по свидетельству Кеворкова, срок обговаривался. В 1982 году Брежнев сделал Андропову долгожданное предложение о переходе на работу в ЦК: «Скоро уже пятнадцать лет, как я в госбезопасности, ответил ему Андропов, а ведь при назначении речь шла самое большее о трех-четырех годах. Брежнев посетовал лишь, что так быстро течет время» [1160] .

И в КГБ тоже поначалу считали Андропова временным руководителем. Циркулировали слухи о том, что «он является фигурой переходной» [1161] . Да и Андропов, по отзывам хорошо знавших его людей, не старался без остатка погрузиться в чекистскую стихию.

Письмо В.Я. Караня Ю.В. Андропову о его докладе

4 мая 1976

[РГАНИ. Ф. 82. Оп. 1. Д. 58. Л. 6–6 об.]