Чтение онлайн

И сразу исчезли все внешние звуки: шорох снега, собачий лай и гул грузовика эа углом. Мы были в Учреждении.

Мы были в Учреждении.

Оказывается, оно находилось совсем рядом - что там те шесть-семь троллейбусных остановок от моего жилья?
– оказывается, я не раз проходил мимо... но ведь надо было еще и знать, где искать его...

А теперь предстояло верно определить направление. Мы стояли в темноте - окно тоже полностью растворилось в ней - и я прислушивался к себе. Совет беджа пригодился - что-то подсказывало мне, что сначала нужно сделать четыре шага вперед, потом два влево, потом один вперед, опять два шага влево, и еще раз вперед - ровно два шага, и этого будет достаточно. И еще что-то подсказывало мне, что попади я в Учреждение в другой раз схема передвижения окажется иной. Очень тонкое это было дело...

Я накинул куртку, нашарил руку Иллонлли и медленно проделал необходимый путь.

"Ган-н-н-н", - невидимый серебряный молоточек ударил в серебряный рельс и черная завеса лопнула и разошлась в стороны, открыв устеленный красной ковровой дорожкой широкий освещенный коридор. Коридор был безлюден.

Собственно, никакого плана действий у нас опять не было, поэтому я не решался выйти на освещенное пространство до тех пор, пока завеса не начала сдвигаться. Иллонлли подтолкнула меня в спину, я сделал шаг вперед и оглянулся. Сзади оказались обыкновенные полированные двери лифта с белой кнопкой вызова кабины. Опережая меня, Иллонлли вдавила кнопку - и дверцы с легким шорохом послушно разъехались в стороны, открыв обрамленную высокими - от пола до потолка - зеркалами кабину с пятью рядами кнопок; на нижней кнопке самого дальнего от нас ряда золотились пятерка и ноль - лифт был рассчитан на пятьдесят этажей, хотя это, конечно, вовсе не означало, что именно такой была высота или глубина Учреждения. В зеркалах отразились я (лоб разбит, сапоги перепачканы грязью) и Иллонлли (ссадина на колене, куртка в паутине). Арбалеты наши выглядели довольно жалким оружием. Дверцы вновь закрылись и кнопка погасла.

– Что ж, будем знать, где искать лифт, - бодро сказал я. Слишком бодро.

– Не паникуй раньше времени.
– Девушка стряхнула с куртки паутину, поправила волосы и взяла арбалет наизготовку.
– У нас есть неплохое преимущество - внезапность.

Она вдруг погладила меня по плечу.

– Не расстраивайся, Доргис. Будем мы еще есть мою кнапуйю и заедать твоей яичницей из пяти яиц.

За спиной у меня выросли крылья и я неслышно запорхал по коридору мимо темно-коричневых массивных дверей. Я помнил, что дверь Хрыкина У. Ф. имела номер двенадцать, но на этом этаже была принята иная система маркировки: лепестки, волнистые линии, какие-то многоточия и запятые, оперенные и не оперенные стрелки и прочая клинопись, ничего не говорящая непосвященному. Коридор то и дело разнообразился ответвлениями в виде холлов - мягкие кресла и низкие полированные столики с пепельницами под кадками с фикусами, пальмами и явно неземного вида растениями. Вообще Учреждение (по крайней мере, этот его уровень) казалось подобием чего-то до боли знакомого (и я знал, чего именно), а может быть воображение мое просто преподносило его мне именно в таком, привычно-обычном и очень приемлемом для восприятия виде.

Когда мы поравнялись с пятым или шестым холлом, Иллонлли предложила:

– Сядем, поговорим.

Мы устроились в податливых, обволакивающих тело креслах, положив свои допотопные арбалеты на колени. У меня почему-то появилось ощущение, что, проникнув в Учреждение в обход пропускного пункта (который, конечно же, должен был здесь иметь место), мы обезопасили себя от всяких подозрений со стороны сотрудников данного заведения. Впрочем, возможно, ощущение мое было ошибочным.

– Ты имеешь хоть малейшее понятие, где нам его искать?
– спросила Иллонлли, пытаясь оттереть грязь со своих черных перчаток.

– Кабинет номер двенадцать. Во всяком случае, я беседовал с ним именно там. Хорошая у нас тогда получилась беседа...

– Доргис, милый, не отвлекайся. Ты запомнил дорогу в его кабинет?

– Видишь ли, меня вытряхнули из мешка и я очутился прямо возле его двери.

– Семь огненных плевальщиков!
– выругалась (по-моему) Иллонлли. Здесь же можно блуждать до бесконечности... Тише!

Она приложила палец к губам и скользнула за кадку с роскошнейшим диковинным растением, раскинувшим свои полосатые желто-голубые ветви чуть ли не на всю стену холла. Я устроился рядом с ней, держа арбалет наготове. Кто-то приближался к нам со стороны лифта - слышались рокочущие голоса и какое-то повизгивание. Мы затаили дыхание, и все-таки я, не удержавшись, прижался губами к нежному и сильному плечу Иллонлли. Не знаю, надолго ли, но я хотел бы ощущать прелесть этого плеча в любых мирах...

Собеседники приблизились и, продолжая разговор, остановились у двери прямо напротив холла. (На ней было изображено нечто вроде двух лежащих друг на друге двоек с очень длинными хвостами нумерация альдебаранцев? "Прием с девяти до восемнадцати" в исполнении марсиан?) Нам было хорошо видно их из нашего укрытия. Один из них, судя по всему, хозяин кабинета, коренастый крепыш в сером костюме, давал последние указания долговязому лысому очкарику в длинном сером плаще; тот одной рукой поддерживал нечто, напоминающее трехногий кактус, вкривь и вкось перемотанный веревками. Кактус пялился во все стороны квадратными подобиями глаз.

– По прибытии на место немедленно сообщить, - рокотал коренастый.
– Слышите, Зюрдимус, немедленно!

– Связь без помех, Ил Орантович, - рокотал в ответ долговязый. Синьвик включается без переключений, с первого тыка.

– Но чтобы тык был именно первый, - внушительно сказал коренастый, уже открывая дверь своего обиталища.
– С тыками еще нужно будет разобраться. Факты валом валят, а анализ отрицательный. Установить и пронаблюдать. В случае необходимости - дать сигнал спецкоманде. Синьвик как Синьвик - а эффекта пока никакого. Все понятно, Зюрдимус? Лично мне, независимо от результатов внедрения.

– Понял, Ил Орантович, - торопливо пророкотал долговязый. Вперед, Синьвик!

Кактус качнулся, словно раздумывая, не упасть ли на ковровую дорожку да тут и пустить побеги, но, направляемый твердой рукой долговязого, все-таки двинулся по коридору. Они скрылись из поля нашего зрения, а хозяин кабинета, проведя ладонью по лацканам пиджака, некоторое время смотрел им вслед, а потом исчез за дверью с лежащими друг на друге хвостатыми двойками.

Может быть, и смешно это было, и несколько карикатурно, но всем своим повидавшим уже виды нутром чувствовал я, что не пародия это, не карикатура, не зарисовка на злобу дня, и что за всей этой разыгравшейся перед нами сценой стоят очень серьезные и далеко не веселые дела. Судьбы миров решались перед нами, на наших глазах, решались как бы мимоходом, и далеко не в лучшую (с моей точки зрения) сторону. За каждым произнесенным только что словом чудился мне недобрый выверт в развитии, отнюдь не приумножающий сумму Добра в нашей Вселенной... Наоборот...

– По-моему, мы здесь не очень-то будем бросаться в глаза, сказала Иллонлли, поднимаясь из-под раскидистого кассиопейского растения.
– Главное - держаться деловито, уверенно и идти с озабоченным видом.

– Попробуем. Можно вообще заглянуть сейчас к этому, - я кивнул на дверь, за которой скрылся коренастый, - и спросить, как пройти в двенадцатый кабинет.

– Лучше не нарываться, - возразила Иллонлли.
– Сами как-нибудь разыщем.

Мы без приключений дошли до конца тихого коридора, повернули за угол и оказались в просторном вестибюле, огражденном прозрачной стеной, за которой была видна ведущая и вверх, и вниз широкая пологая лестница, покрытая такой же, как и в коридоре, красной ковровой дорожкой; по широким беломраморным перилам лестницы можно было при желании кататься на санках. Вестибюль украшали толстенные, тоже беломраморные колонны, возле которых располагались большие, плавных очертаний, золотистые диваны и столики с пепельницами. На одном из диванов сидел некто в сером (это явно была униформа сотрудников Учреждения) и, закинув ногу на ногу и облокотившись о плюшевый валик, курил и читал газету. Вдалеке, за колоннами, сидели еще двое - один в полном облачении средневекового рыцаря с опущенным забралом, другой, весьма негуманоидного вида, - в бесформенном пурпурном одеянии, по которому струились цепочки вспыхивающих и угасающих серебристых искорок. Никто из присутствующих в вестибюле не обратил на наше появление никакого внимания, и я почувствовал себя гораздо увереннее, чем раньше. Все занимались здесь своими делами и знали, что любой встречный, как бы странно он не выглядел, не болтается здесь просто так, а тоже занимается своим делом. Что ж, мы с Иллонлли вовсе не болтались по Учреждению просто так...

– Не глазей, Доргис, - процедила Иллонлли, легонько подтолкнув меня под локоть, и направилась к распахнутым дверям, ведущим на лестницу.
– У них свои заботы, у нас свои.

– Слушаюсь, мой...

Я не договорил. Из-за колонны вышла давняя моя библейская спутница, почти не глядя, бросила недокуренную сигарету в подвернувшуюся по пути пепельницу и заторопилась к выходу на лестницу, неслышно ступая босыми ногами по ковру и держа в руке свой тяжелый меч. Порхнула мимо нас, шелестя длинным (тем самым!) платьем, скользнула по моему лицу озабоченным взглядом и легко поспешила вниз, и я увидел сверху пробор в ее каштановых волосах... Исчезла...

– Ты что, ее знаешь, Доргис?
– спросила Иллонлли с какой-то странной интонацией.

Я растерянно пожал плечами:

– Кажется, да... А может быть и нет... А знает ли она меня?..

– Ладно, потом расскажешь, - с легким раздражением (или мне показалось?) произнесла Иллонлли.

Неужели библейская моя спутница - тоже?.. Или это все-таки была не она? Или - она, но после определенного воздействия? ОНА - и вдруг здесь, внутри этого мрачного...

Кажется, я споткнулся на лестнице, потому что Иллонлли дернула меня за руку и теперь уже с явным раздражением сказала: