Чтение онлайн

"Сакара, сакара, сакара, - забубнили утробами уроды, и бледные блины их голов стали ядовито-зелеными.
– Карага, карага, карага..."

И мне вдруг стало немного смешно и грустно. Мне стало смешно, потому что - Господи!
– ну что за ерундой меня хотели запугать? Меня, мою бессмертную душу! (Даже и тут прорвалась-таки цитатка!) Кто-то там, в Учреждении, чего-то недодумал. Мне стало грустно, потому что я понял: одно из этих убогих существ из детских страшилок - Илонлли. И мне нужно, совсем как в сказке, угадать какая же именно "пужалка" на самом деле не "пужалка", а дорогая для меня девушка. Но в сказках герой всегда получает подсказку (каламбурим-с?), а кто же подскажет мне?

Огородные пугала обступили меня со всех сторон и я решил положиться на удачу. В конце концов, если все во Вселенной происходит не случайно, и суждено мне отыскать Илонлли - я угадаю, кто из этих трансформировавшихся картин - она. Если не суждено...

Не по душе мне было такое рассуждение, но времени на раздумья не оставалось - тянулись ко мне обрубки рук, вспухали пятнистые животы, из которых все неслось и неслось урчание: "Бараха... Дуффурга... Сакара..."

– Илонлли!
– сказал я, не глядя выставив правую руку в сторону и показывая пальцем на того, кто находился вне поля моего зрения.

– Карага... Дуффурга... Бараха...

Увы, видно, не суждено... Лес взметнувшихся обрубков заслонил от меня свет, я зажмурился, борясь с отвращением... и не почувствовал никаких прикосновений. Ничего не почувствовал. Урчание стихло на полуслове, словно кто-то вырубил звук - и наступила тишина. Ни единого движения воздуха, будто вдруг выбросило меня в межзвездный вакуум.

Я постоял немного с закрытыми глазами - так было спокойнее, совсем как в детстве, когда стоит только зажмуриться - и кажется: ты надежно спрятался и тебе ничего не угрожает. Потом устыдился: ничего себе рыцарь, спасающий принцессу из заколдованного замка!
– и открыл глаза.

В зале вновь было пусто, аляповатые картины как ни в чем не бывало висели в своих псевдобронзовых рамах, и чудились там, конечно, обрубки рук, и выглядывали из-за нагромождения линий ядовито-зеленые блины - но блеклыми были краски, и было совершенно ясно: это всего лишь картины, не более, всплеск чьей-то фантазии, чьего-то воображения; может быть, и неплохие, по-своему, картины, но - на любителя.

Всего лишь картины. "Пужалки", вновь превратившиеся в картины. А значит, я, кажется, прошел круг первый.

Чтоб вы все были здоровы! Я чувствовал, что мое лицо аж перекосилось от гипертрофированного подобия улыбки. Ай, да славное Учреждение!.. Ай, да помощнички у господина Хрыкина! Да и сам господин Хрыкин, видать, из таких же. Это же надо - таскать меня по кругам, как в сказках. Или как при посвящении в тайны Изиды. Где же их богатое воображение? Что там следующее - мнимый костер? Сладострастная нубийка? Колодец со змеями?

...Оказалось - нубийка. Круг второй: искушение. За дверью, которую я открыл, поднявшись по лестнице. Нубийка, конечно, была не из худших; не нубийка, естественно, а прямо-таки брызжущее сексуальностью существо из порновидеофильмов, некая извивающаяся субстанция: безукоризненной чистоты кожа, сплошная задница, сплошные упруго торчащие молочные железы, сплошные бедра, талия, гладко выбритый вход во влагалище, водопад волос и резко очерченный контур ротового отверстия. Очаровательная задница мелькала то на месте рук, то на месте живота, перемежаясь изящнейшими по форме молочными железами, лобком, яркими багровыми губами, и вновь задницей в стиле "Афродита Каллипига", то бишь "прекраснозадая"... А какой там стоял стон, а как лизала она свои наманикюренные длинные пальцы, вновь и вновь шаря у себя между изысканнейшей формы бедер, как раскидывала она свои бесподобные ноги, как сотрясалась в своих белейшей белизны простынях, как простирала ко мне плавные извивы рук, уже изнемогая, уже торопя, подгоняя такую, казалось, близкую беспредельность наслаждения. Единственное, что было лишним у нее - это лицо. Зачем ей лицо, когда есть задница, молокопроводы и вход во влагалище - губы можно подвесить и отдельно, разместив между ними острый язычок змеи... да и было ли у нее лицо?.. Да и зачем иметь лицо очаровательнейшему существу, предназначенному для совокуплений?

Впечатление было сильным... Я чувствовал, что живьем сгораю в костре. Как все-таки порой бывает трудно, а временами и просто невозможно преодолеть в себе животное... Выбритый женский лобок это венец? Венец творения? Не-ет, я зря обвинил Хрыкина в плохом знании людей. Он хорошо, очень хорошо знал людей. Но не всех.

Я закрыл дверь в комнату, где продолжало извиваться и сладострастно стонать существо для совокуплений, и немного постоял, прислонившись плечом к кривой колонне и переводя дух. Ну, какие еще испытания ожидают адепта? Комнатка со змеями? Так давайте сюда ваших змей, пообщаемся!

Но за следующей дверью оказались отнюдь не змеи. То ли у Хруфра все-таки не хватило воображения, то ли он не сомневался в том, что достаточно надежно спрятал от меня Илонлли.

Полутемное помещение за дверью походило на хижину или сарай, хотя декорации были сработаны небрежно, без заботы о деталях, которые внушали бы правдоподобие. Сквозь щели в стенах пробивался свет, бледными пятнами расползаясь по земляному полу, где были разбросаны засохшие пучки каких-то трав с едва уловимым довольно приятным запахом. В шкафу с разбитой стеклянной дверцей стояли пыльные пустые и полупустые флаконы разной формы; подобные флаконы из-под духов доставались мне в детстве от мамы. Из-за шкафа выглядывал край металлической кровати с никелированными шариками на спинке; толстое косматое одеяло свисало до самого пола. На кровати, кажется, кто -то лежал.

Пройдя в полумраке в глубь хижины (пучки трав с шелестом крошились под моими подошвами), я остановился около кровати и после некоторых колебаний осторожно отогнул край одеяла. Не знаю, к чему я себя готовил, что ожидал увидеть - мумию? скелет?
– но то, что я увидел, заставило меня вздрогнуть от неожиданности: на кровати лежала моя ненаглядная Илонлли!..

Глаза ее были закрыты, рыжие волосы спутались... Но она была жива, несомненно, жива, она дышала, и на виске ее слабо пульсировала тонкая жилка. Она была без сознания? Она просто спала? Что, если Хруфр погрузил ее в беспробудный бесконечный сон?

Я склонился над кроватью и коснулся своими губами ее губ. Я шепнул:

– Илонлли...

Неужели не проснется новая Спящая красавица?..

В мою шею вцепились ее сильные пальцы, ее руки пригнули мою голову, и лицо мое уткнулось в рыжую мягкость ее волос.

– Где же ты пропадал, Доргис?
– спросила она и села на кровати, и лицо мое переместилось к ее прикрытой белой рубашкой груди.
– Я уже устала ждать, я здесь просто с ума схожу от скуки. Отсюда же никак не выбраться, я уже сто раз пробовала. И эти еще, на картинах, вопят, как полоумные.

Я целовал ее удивительные зеленые глаза, я носил ее на руках по хижине, то и дело натыкаясь на шкаф, который так и лез мне под ноги, звеня своими флаконами, а она обнимала меня за шею и смеялась, и такой желанной она была, что у меня щипало глаза от потока нежности, который нес, нес, нес меня вдаль...

– Илонлли... Милая Илонлли... Илонлли...
– бормотал я, как попугай, сидя рядом с ней на кровати и сжимая ее руки.
– Я нашел... Нашел... И пусть Хрыкин и компания удавятся... Теперь я тебя никому не отдам. Илонлли... Илонлли...

Она молча улыбалась, ужасно привлекательная в этой тонкой белой рубашке до пят, удивительная моя красавица из Одинокого Замка, моя воительница-амазонка, наконец-то обретенная, и я вновь подхватил ее на руки и закружил по хижине, и вместе с нами кружились в разбитой стеклянной дверце шкафа наши неясные отражения...

Наши?.. Все словно оборвалось у меня внутри, и перехватило дыхание, и я споткнулся на ровном месте, чуть не уронив ту, что смеялась у меня на руках. Из дверцы шкафа, застыв, смотрело на меня только мое отражение с нелепо расставленными руками. Только мое...