Чтение онлайн

– Зачем из дома сбежала?

Вздрогнув, олениха подняла глаза на Рохома и недобро прищурилась.

– Не была ты в Ратпме отродясь!
– продолжал барс, не отрываясь от работы, - Это Фархаду

можешь свои сказки рассказывать. Но не мне! И не Ягморту!

Олениха молчала.

– Вернулась бы, пока не поздно. Родня, что... Родня лишь хвост до синих искр начешет, да

простит. А эти...
– барс указал секирой на юг.

– Родня в Хорте.
– подала голос Мрита, - Для остальных я и сама мертва. Идти мне некуда. И

незачем.

Отшвырнув ветку, Мрита поднялась и отвернулась от огня. Как только глаза привыкли к

темноте, она заметила злую шакалью морду, таращащуюся на неё из-за шалаша. Оррий

потянул себя за ухо и властно указал в сторону темневшего на фоне звёздного неба леса.

Обозлённая на барса Мрита показала шакалу язык и вновь вернулась к костру.

– До Хортага я в любом случае доберусь! С вами или без вас! Дай сюда!
– Мрита попыталась

отобрать у барса свою секиру.

– Не оттирается.
– пожаловался Рохом, - Даже камень не берёт.

Барс провёл языком по обуху секиры.

– Э, на клеймо похоже!

– Довольно! Мрита выхватила секиру из рук Рохома. Пойду... Мне котёл ещё мыть.

***

Мыши не давали покоя Нильсу даже во сне.

Маленьким хвостатым пронырам, бороздившим пол старого амбара спуску давать было

нельзя. И не важно, что амбар пуст с тех пор, как в их посёлок заявилась Каора и научила

жителей гнать из ржи великолепный бурн.

Двух мышей манул уже успел отправить в своё толстое брюшко. Он как раз подбирался к

третьей, когда выглянувшая из рассохшейся бочки, крупная, гепардового окраса мышь,

доверительно ему сообщила:

– ... пара штанов, да мешок новый, за две бочки смолы - честный обмен. А надуть решат - я

им столбы у ворот подпилю!

Проснулся Нильс, как и бывает после кошмара, опустошённым и готовым на всё. Было тихо.

В затянутое промасленной тканью окно сторожки царапался дождь. Нильс гибко вскочил на

ноги, и осторожно выглянул в приоткрытую дверь. Посёлок был погружён во тьму.

Непроглядную, смоляную... Манул поёжился и вышел на крыльцо.

Заглянув под ворота, Нильс увидел две пары ног. Одни - в латаных чукашах, а другие - в

добротных сапогах, с завязками, украшенными беличьими лапками.

– Шли бы вы...
– проворчал Нильс.

Ответом было молчание.

Манул достал из-за пояса топорик.

В последний раз чужие наведывались в их посёлок лет восемь назад, когда ещё смолокурня в

лесу работала. Впрочем, чужих в посёлке и тогда не любили.

Нильс ударил обухом в ворота.

– Сказал же, пошли вон! А не то Бахора позову!

– С севера идём, - жалобно затянули за воротами, - лодку на порогах побили, смолы бы нам

погуще, лодку починить, да убраться отсюда пока...

– Ба-а-ахо-о-ор!!!

За спиной Нильса, в большом доме на сваях, со стуком распахнулись ставни.

– Про унгала им говорить не стоит.
– шёпотом предупредил Мриту шакал, - Зачем

беспокоить.

– А если они к Серому холму сунутся?

– Да они уже лет пятнадцать из этой дыры носа не кажут.

– Почему?
– удивилась олениха.

– Кто их знает?
– развёл руками шакал, - Может так им спокойней. Гляди, идут...

В щелях ворот и частокола мигнул огонёк. Им пришлось довольно долго ждать, пока жители

Хольнума справятся с заржавевшим засовом. Наконец воротина скупо приоткрылась. Их

бесцеремонно осветили фонарём.

– Чего?
– недобро спросила невысокая остроухая тень в длинном плаще.

– С севера идём, - затянул шакал, - лодку на порогах побили, смолы бы...

– Река встанет скоро, - перебила тень, - чего вам летом с севера не ходится? Ладно, давайте.

Шакал посторонился, пропуская олениху вперёд. Посёлок за частоколом был небольшим,

огни горели в окнах только одного дома. Самого большого дома на невысоких сваях. Их

вновь осветили фонарём и потребовали помочь запереть ворота.

Чтобы не увязнуть в топкой осенней грязи, от ворот, к каждому дому были проложены

деревянные мостки. Шли молча. Оррий крепко прижимал к груди мешок с вещами Фархада.

Изведённая молчанкой Мрита украдкой расстегнула чехол секиры. Подошли к дальнему

дому. Шакал придержал олениху за пояс, видимо собираясь что-то сказать, но тут, с

лестницы, навстречу Мрите шагнула высокая остроухая тень с жадно горящими глазами.

– Бахор Смоляной Дух дани жаждет!
– рыкнул ей в морду тощий волк в измазанной смолой

рубахе. Он протянул Мрите свою корявую лапу, на которой отсутствовали мизинец и

безымянный палец.

Оррий чувствительно дёрнул олениху за хвост, и будто опасаясь чего-то, торопливо

зашептал:

– Дай ему. Дай ему что-нибудь, поскорее...

– Штаны Фархада.
– олениха потянулась к мешку.

– Ужей ему солёных, а не штаны!
– обиженно зашипел Оррий, пряча мешок за спину.

Мрита принялась рыться в мешке. Волк терпеливо ждал. Наконец олениха натянуто

улыбаясь, протянула сборщику дани сухой яблочный огрызок. Волк покривился, но дар

принял и отступил в сторону, пропуская их на лестницу.

– Иди.
– вдруг подтолкнул Мриту в спину шакал, - Не бойся, я пока тут всё улажу.

Возразить олениха не успела. Крепкая рука взяла её под локоть, и прежде чем она

опомнилась, сборщик дани ловко отобрал секиру.

– Оружие не к чему.
– бросил ей волк, - Мы же не враги.

Мриту настойчиво подтолкнули к открытой двери.

– Каора, у нас гости.

Двери в доме не было. За занавесью из старых лирговых шкур дрожал тусклый огонёк