Чтение онлайн

С некоторых пор я страдаю регулярными провалами памяти, которые раз от разу охватывают всё более и более продолжительные отрезки времени. Поначалу из моей жизни выпадали минуты и часы, теперь месяцы и годы. Не стоит удивляться такому прогрессу – когда неумеренно потребляешь седативные препараты, можно даже своё имя забыть. Причём то, что однажды забыто, как правило, уже не вспоминается. Совсем плохо мне бывает по утрам, каждое пробуждение – это мучительная борьба за самоидентификацию. Сделать над собой усилие и насовсем отказаться от таблеток я не могу, они дарят ощущение лёгкости, покоя и безмятежности, но в то же время от них я стремительно тупею. Каждое утро я открываю глаза и долго пытаюсь сообразить, кто я такой и где нахожусь. С каждым разом это даётся всё труднее и труднее, особенно, если просыпаешься в нестандартной обстановке. Вот как сегодня.

Я открываю глаза и обнаруживаю себя в ванне. Голое тело скрючилось в позе эмбриона, словно вчера я собрался помыться и вместо этого уснул. Характерный запах из промежности свидетельствует о том, что перед сном у меня был секс, а я ничего об этом не помню. Если мою память представить образно, это будет голая бескрайняя степь, по которой ветры гоняют перекати-поле.

Рука машинально тянется к смесителю. Ванна наполняется водой. Раз я уже здесь, нужно всё-таки помыться. Вот только здесь – это где? Спал я при свете, что даёт мне возможность осмотреться. На первый взгляд ванная как ванная – плитка, полотенцесушитель, зеркало, стиральная машина… Ничто не воспринимается как родное или чужое, я совсем ничего не узнаю. Дома ли я, в гостях ли, вообще без понятия. Я женат? На пальце нет обручального кольца, да и жена, наверно, не позволила бы мне ночевать в ванне. Может я у подруги? У нас было свидание прошлым вечером? Я захотел освежиться после секса и уснул, а подруга не заметила, потому что была пьяна… Я вообще натурал или гей? На всякий случай ощупываю задний проход и не нахожу признаков недавнего проникновения.

Ветер гоняет по степи перекати-поле и все мои вопросы остаются без ответа. И вот так каждое утро. Не стану врать, будто меня это не беспокоит. Ещё как беспокоит. Даже пугает. Таблетки разрушают мозг быстрее, чем хотелось бы. Так я рискую однажды стать овощем – моё «я» просто потухнет и я исчезну как личность без возможности бэкапа.

На опасность я реагирую подобно страусу – прячу голову в песок и верю, что всё обойдётся, хоть и понимаю, что не обойдётся. Моя проблема заключается в отсутствии соответствующего настроя, воли и твёрдой решимости. Под таблетками я пассивен и не способен собрать волю в кулак. Сам себя разрушаю и мне как будто всё равно…

Понежившись какое-то время в воде, я моюсь под душем, лью на голову чей-то шампунь, намыливаюсь чьим-то мылом и вытираюсь чьим-то полотенцем. За дверью меня встречает аналогичная неопределённость. Я топаю по коридору и нахожу в прихожей разбросанную одежду. Это мои вещи – паспорт в кармане шорт служит тому подтверждением. С фотографии на меня смотрит моё лицо. Зовут меня, оказывается, Семёном Леонидовичем Косачевским… Да-да, припоминаю, папа с мамой постарались, выбрали одно из самых дурацких имён. Захотелось им, видите ли, сыночка Сеню. Только вот Сеней меня отродясь никто не звал, тут предки здорово просчитались. Поначалу я для всех был Сёмой, а потом Сэмом, на американский лад.

Здесь же, в прихожей, валяется мой рюкзак. Почему-то я знаю, что он мой. Внутри нахожу сложенный вчетверо договор о найме жилья, согласно которому я снимаю однушку у некоей Надежды Павловны Кукушкиной. Отстёгиваю сороковник в месяц плюс по счётчикам плачу за воду и свет.

Укладываю эти сведения в голове и второпях одеваюсь. Чтобы ненароком не потерять где-нибудь паспорт и не остаться на всю жизнь ноунеймом, прячу его в рюкзак, во внутренний кармашек на молнии. Из наружного кармашка извлекаю плоскую жестяную коробочку из-под леденцов, доверху наполненную таблетками разных форм и размеров. Внезапно меня захлёстывает приступ панической атаки, когда я пытаюсь вспомнить (и не могу), где беру таблетки, у кого покупаю.

Справиться с паникой можно лишь одним способом – я судорожно хватаю таблетку и кидаю в рот, даже не задумываясь, что именно я принял. Крошечные шайбочки и капсулы меня не пугают, напротив, мы с ними друзья. Они делают меня спокойным, невозмутимым и уравновешенным, а ещё дарят особый эстетический кайф. У каждого препарата в медицинской номенклатуре имеется парное обозначение, помимо зарегистрированного торгового названия. Можно записать его структуру в виде химической формулы, а можно то же самое словами. И тогда эти слова зазвучат как волшебное заклинание или как дивная, пленительная музыка. Химическая музыка, которая меня очаровывает и завораживает. От которой душа хочет петь. (N-(3,4,5-триметоксибензоил-)-тетрагидро-1,4-оксазин; гидрохлорид-7-хлор-2-метиламино-5-фенил-3Н-1,4-бензодиазенин-4-оксид; диэтил-сульфонат-3,4,5-триметоксибензоат-2-хлор-10-оксиэтил; 4’-фтор-4-{1-[4-окси-4(4’-хлор)-фенилпепиридин]}-бутирофенол; дигидрохлорид-2-хлор-10{3-(?-оксиэтил)пиперанизил-1]-пропил}; 5-(2-фторфенил)-1,3-дигидро-1-метил-7-нитро-2Н-1,4-бензодиазепин; 3,6-дигидрокси-N-метил-4,5-эпоксиморфин-7… Разве не восхитительно? Ничто так не улучшает мне настроения, оно быстро становится благодушным и все проблемы отступают на задний план.

Я тихонько мурлычу себе под нос и захожу в комнату. Мелодия тотчас застревает у меня в глотке, потому что комната выглядит так, словно там безумствовала дикая оргия, в которую была вовлечена уйма народу – два человека не могли оставить столько пустых бутылок, окурков, недонюханных кокаиновых дорожек, мусора, битой посуды, объедков и использованных презервативов.

Посреди ковра красуется засохшая лужа рвоты, ещё один рвотный мазок, почему-то сиреневого цвета, покрывает дверцы серванта. По полу разбросана женская одежда и бельё, в том числе кожаное, из арсенала садо-мазо. Туфли-лодочки попирают собрания сочинений Жорж Санд и Мопассана на книжной полке. На подоконнике и трюмо выставлены частоколом потухшие ароматические свечи. На диване разложен целый набор секс-игрушек – хлыст, наручники, резиновый член, ошейник, кляп, флакон с лубрикантом, несколько вибраторов. В воздухе витает тяжёлая смесь пота, благовоний и феромонных духов.

Но хуже всего не это. Под окном, широко раскинув крепкие стройные ноги, сидит абсолютно голая женщина, пристёгнутая наручниками к батарее. Вокруг неё натекла здоровенная лужа крови. Сорванная тюлевая занавеска обмотана вокруг головы наподобие чалмы. Под левой грудью торчит рукоять кухонного ножа. Несколько глубоких колотых ран зияют на шее и на животе. От них по всему телу змеятся багровые потёки. В полуоткрытый рот вложена компьютерная флэшка.

Я молча таращусь на женщину и вдруг узнаю её. Это Марчелла, молдавская гастарбайтерша, работает в управляющей компании уборщицей, моет подъезды в нашем и соседних домах. А её муж, Богдан, работает там же сантехником. Говорят, он у Марчеллы страшно ревнивый, агрессивный, чуть что, сразу лезет выяснять отношения. Как мужчина, я его хорошо понимаю – у Марчеллы такая фигура, что я бы на месте Богдана тоже извёлся от ревности.

Если он узнает о случившемся… Как ни убеждай, он не поверит, будто между нами с Марчеллой ничего не было. А как оно могло быть? Не то, чтобы я не хотел – такую женщину не захотеть невозможно, – просто на фоне Богдана я щуплый задрот, Марчелла с таким не ляжет в постель даже за очень большие деньги. Денег, если что, у меня нет, а если и есть, я ничего об этом не помню.

Несмотря на спорную причастность, сложно отрицать очевидное. Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, что здесь вчера было и как моё свидание переросло в убийство Марчеллы, однако, ветер гоняет по степи перекати-поле и ответов я не нахожу. Дерьмо будто нарочно выбрало человека, который не может ничего вспомнить… Поэтому мне остаётся только рассуждать, опираясь на логику. Если Марчеллу зарезал Богдан, поймав на измене, он бы тогда и меня прикончил. Значит это не Богдан. Тогда кто? Я? Неконфликтный ссыкливый чмошник? Да я за всю жизнь мухи не обидел, а если и обидел, то ничего об этом не помню. Это определённо какая-то подстава. Я бы ни за что не навредил фигуристой красотке, а Марчелла ни за что не согласилась бы со мной перепихнуться, не говоря уже про нетрадиционные ролевые игры. Может она с кем-то вчера и резвилась, но точно не со мной. И я вчера трахался точно не с ней.

Я наконец нахожу рациональное объяснение случившемуся и это приносит некоторое облегчение. Наверняка Марчелла просто воспользовалась моей хатой, чтобы с кем-то погулять за спиной у ревнивого Богдана. А в качестве платы привела с собой некрасивую подругу, чтобы и мне не было скучно… Вот с ней-то я и развлекался!

Несмотря на исключительность ситуации, я совсем не напуган – под таблеткой пугаться невозможно, – только чувствую некоторую досаду. Самое начало нового дня, самое начало недели, а Мета-игра уже преподнесла свежую порцию отборного дерьмища, да какого! Я уже привык регулярно отхватывать на свою задницу и другие части тела, но сегодня Мета-игра явно превзошла себя. В такую клоаку меня ещё не окунали.

Какое-то время я стою и тупо глазею на голую Марчеллу, на её коричневые соски идеально круглой формы. Опомнившись, беру изо рта флэшку и вставляю в ноутбук, примостившийся на столе, среди бутылок и объедков. Почему-то я знаю, что это мой ноутбук. Даже пароль помню – «zh1znenn0e@derm0». Логика подсказывает, что убийца оставил на теле флэшку не просто так. Действительно, в ней хранится видеофайл, около пяти минут съёмок на телефон – кадр то и дело дёргается, картинка в целом мутная, объектив заляпан жирными пальцами. Я вижу эту самую комнату и этот диван. Горит люстра, за окном ночь, занавески не задёрнуты. Музыкальный центр играет «Gas» Горана Бреговича. На диване стоит на четвереньках голый парень, очень похожий на меня. Его рот заткнут красным шариком кляпа, на опухших сосочках и лиловой мошонке болтаются грозди бельевых прищепок, шея стянута кожаным ошейником, поводок зажат в руке у Марчеллы. В другой руке молдаванка держит хлыст и периодически охаживает парня вдоль спины, а когда надоедает, бросает кожаное орудие и отвешивает ладонью звонкие шлепки по бледной заднице. Пьяная и накокаиненая Марчелла трясёт плечами и голым бюстом в такт задорной мелодии и яростно страпонит парня резиновым елдаком, блестящим от лубриканта. Упругие налитые груди скачут туда-сюда в разные стороны; волосатый лобок ритмичными шлепками бьётся в плоскую мужскую задницу. Парень блаженно мычит сквозь кляп и рожа у него довольная-предовольная. Больше никого в комнате нет, за исключением того, кто снял всё это непотребство на телефон.