Чтение онлайн

Кто-то, опять же, может заявить, что это, мол, случайные совпадения, которые я раздул до вселенских масштабов. Но позвольте, совпадение – это когда что-то случается единожды. А то, что повторяется изо дня в день год за годом на протяжении четверти века, это уже не совпадение, это пока не выясненная закономерность. Нечто сродни закону природы. Только вот законы природы действуют одинаково на всех. Не бывает такого, что одного гравитация прижимает к земле, а остальные порхают в воздухе и смотрят на него, как на лоха. В реальном мире законы природы – это действительно законы природы. Но мы-то живём внутри Мета-игры, и здесь любой закон – это кодовая строка, которую Мета-игра сама себе пишет и переписывает, как ей заблагорассудится. Поэтому то, что происходит со мной, происходит только со мной и не затрагивает никого другого. Будь мы в объективной реальности, мы не смогли бы найти разумных объяснений данному феномену.

У пребывания в Мета-игре есть и положительные стороны. Для поиска ответов на интересующие меня вопросы не требуется научная степень. Достаточно развить в себе философский склад ума – он помогает продуктивно размышлять, а таблетки помогают абстрагироваться. Пока это всё, что мне нужно, так что я постоянно размышляю о себе и о Мета-игре. Когда что-то делаю, куда-то иду или просто валяюсь на диване, голова всегда занята, из-за чего я многим кажусь тормозом. Зато я с пользой расходую время и серое вещество. Вы даже не представляете, о скольком можно передумать во время так называемого безделья или однообразной рутины…

В тот день я пребывал в своём обычном состоянии глубокой задумчивости и не спеша двигался по Кузнецкому Мосту. В голове, подобно белью в стиральной машине, крутилась и всесторонне анализировалась моя теория матрицы реальности как Мета-игры, непротиворечиво описывающая действительность.

Это было совсем недавно, в конце весны. Я машинально переставлял ноги, полностью уйдя в себя, и был принудительно вырван из этого состояния чьим-то хлопком по плечу. Обычно в таких ситуациях непроизвольно вздрагиваешь, но под таблетками ничего подобного не бывает. Медленно, точно сомнамбула, я обернулся и узрел крепкого широкоплечего детину в майке и трениках, с лицом красавчика-спортсмена a-la «Спасатели Малибу». Впечатление портила черепушка, выбритая так гладко, что блестела на солнце. Ещё ярче блестела золотая цепь на шее.

– Ты чё, в натуре! – возмущённо заблеял детина дебильным быдло-гопническим фальцетом, который совершенно не вязался с фигурой красавчика. – Типа не видел, как я тебе делал знаки?

Какие ещё знаки? Естественно не видел. Когда я о чём-то думаю, я вообще не смотрю по сторонам, а если и смотрю, то не на знаки быдловатых качков. Гораздо важнее вовремя заметить несущуюся на тебя машину или собачью какашку на асфальте. Ничего подобного я качку, разумеется, не выдал. Свои мысли проще держать при себе, ни с кем не спорить и во всём соглашаться.

– Извини, – сказал я детине. – Задумался. Ничего не заметил.

У туповатых обезьян, опрометчиво причисленных к числу людей, есть один плюс. Можно легко понять, что они из себя представляют, потому что их нехитрое содержимое исключительно примитивно и начертано на их глупых рожах аршинными письменами. Ничего не спрячешь, всё на виду.

– Ну ничё, типа, бывает, – смягчился детина. – Ты сам-то с какого района, чувачила? В этих краях давно был, в натуре?

Я назвал ему свой район, а вот с прошлым моим пребыванием на Кузнецком Мосту возникла затыка – я о нём не помнил. Пришлось врать, будто не был здесь года два или три.

Тогда детина наконец снизошёл до объяснения, чего ему от меня надо. Оказывается, один ушлый молодой человек увёл солидные деньги у весьма серьёзных и влиятельных людей, вот его повсюду и ищут, а по закону Сэма, я, естественно, похож на воришку как две капли воды.

– Прикинь! – Детину рассмешил этот курьёз. – Бывает же такое, в натуре!

Я вежливо посмеялся вместе с ним, но не над курьёзом, а над тем, что никакой это не курьёз, это самая настоящая обыденность Семёна Косачевского. Смех сквозь слёзы.

– Ну, ясен пень, ты не тот крендель. Сечёшь? Ща обосную. Ты себя правильно повёл, чувачила, не дёргался, не очковал, базарил по делу. Типа, ты чист, вопросов нет. А того кренделя мы найдём, зуб даю, в натуре. Ты сам-то по жизни кто, конкретно?

– Независимый литератор, – уклончиво ответил я, не вдаваясь в подробности. – Хочу написать книгу, остросюжетный триллер. Чтобы сразу проскочил в бестселлеры. Как раз сейчас продумываю сюжет.

– Ну, это ты, типа, мощно задвинул. – Детина уважительно покрутил головой. – Верняк. А звать-то тебя как, в натуре?

– Семёном. Но все зовут меня Сэм.

Качок недовольно поморщился.

– Чё за погоняло, в натуре? Ты не патриот что ли, чувачила? Типа, под пиндоса косишь?

Уже второй вопрос этого субъекта меня буквально вымораживает. Серьёзно? Парни с криминальным менталитетом позиционируют себя патриотами? Я что-то пропустил? Мета-игра пропатчила саму себя? Как патриотизм стыкуется с организованной преступностью?

Разумеется, вслух я этого не сказал.

– С детства так прозвали, потом привык.

Я пожал плечами в надежде, что детина наконец отвалит, но он вдруг задал каверзный вопрос.

– А ты случаем в компьютерах не шаришь, программы писать умеешь, типа, как хакер и всё такое? Работаешь-то где?

Ловушка едва не захлопнулась. Я ведь действительно хакер. Это я почему-то помнил и вовремя сообразил, что качку лучше не знать правды. Наверняка мой двойник тоже был хакером; так он серьёзных людей и обчистил. А бычара, похоже, вообще был не в теме, раз полагал, будто хакером может оказаться первый встречный.

– С трудоустройством у меня пока не очень, – загрузил я качка в отместку за попытку меня подловить. – Кстати, «хакер» слишком банальное, затасканное и во многом девальвированное понятие, которому давно пора отправиться на свалку. Оно не отражает в полной мере всех особенностей этой профессии и менталитета задействованных в ней лиц. А в последнее время оно и вовсе превратилось в глупый обывательский штамп, незаслуженно распиаренный посредственными и продажными масс-медиа. Правильнее говорить не «хакер», а «киберсталкер». Сталкер – не в том смысле, какой в него сейчас вкладывают, а в том, какой в него вкладывал, например, Кастанеда. Это звучит намного круче и отдаёт должное тем, кто этого заслуживает. Не все парни с компьютерами мелкие хулиганы, пишущие вредоносный софт, потому что мозгов не хватает на большее. Есть и достойные люди, охотники и следопыты во всемирной паутине. Быть теми, кто они есть, и такими, какие они есть, это их жизненное кредо и настоящее призвание.

Судя по сложному лицу, качок не врубился и, чтобы не выглядеть идиотом, перевёл разговор на привычную тему.

– Короче, целыми днями сидишь и строчишь нетленку? – В его голосе прозвучала жалость и неподдельное участие. – Типа высиживаешь геморрой? Лучше бы в спортзал пошёл, подкачался, в натуре. А то выглядишь, как доходяга…

Семантика нашего языка подчас оказывает людям медвежью услугу и способствует некогерентному мышлению. И в этом смысле понятие «здоровый» – самый подходящий пример. Оно имеет двоякое значение: «не-больной» и «большой, огромный». В слаборазвитых мозгах оба значения отождествляются. Человек начинает всерьёз верить, будто увеличение телесных габаритов способствует здоровью. А это, к сожалению, не так, скорее даже наоборот. Кто-нибудь может сходу назвать качка-долгожителя? Не может, потому что их нет. Каждая крупногабаритная особь – это кандидат в группу риска. Организм у таких людей всегда работает на перегрузке. Большую массу нужно носить, кормить, снабжать кислородом. А между тем, за всё отвечает единственная мышца, которую невозможно накачать, хоть ты тресни. Жеребцы с широкой шеей и маленькой головой думают, что речь о члене, но нет, речь о сердце. Оно формируется одновременно и параллельно с остальным организмом и заточено под первоначальное телосложение. Если же вы нарастили в качалке ещё сорок кило, то вашему сердцу приходится снабжать кровью, кислородом и питательными веществами дополнительную массу, а ведь сердце-то осталось прежним, его-то вы не накачали. Подобная перегрузка чревата последствиями, о которых никто не задумывается, потому что считает себя «здоровым». Итог обычно печален. Допустим, Шварценеггеру удалось вовремя подлатать моторчик, а вот Турчинскому не удалось. И таких, как он, большинство.