Чтение онлайн

Эрме бросила поводья слуге и спрыгнула наземь, потянувшись и потирая поясницу. Наконец-то она забудет о беррирском седле. И о полумужской одежде…

— Курт, сумки в мои покои. Тереза разберет, когда приедет. То, что я отдала тебе — в Башню. И все свободны от службы на два дня.

День в палаццо только начинался. Слуги мели двор. Женщины поили свежей водой сфарнийские розы, разросшиеся вдоль галерей, и слабый аромат витал над двором. Здесь было еще нежарко, и в арках и переходах таилась приятная тень.

— Добро пожаловать домой, монерленги. Удачно ли добрались?

Эрме вскинула голову. На галерее второго этажа появилась невысокая фигура, облаченная в белое просторное одеяние и, опираясь на трость черного дерева, начала неспешное движение к лестнице. Служанки поспешно уступали дорогу, приседая, словно перед герцогом. Они и боялись-то этого человека поболе герцога…

Достигнув весьма почтенного возраста, Рамаль-ид-Беора не стремился к покою и домашней тишине. Напротив, старый мажордом правил всем дворцом железной рукой, и порядок, что поддерживался в палаццо вопреки безалаберному образу жизни и мышления молодого герцога и его ближайшего окружения, был его прямой заслугой.

Возраст, конечно, неизбежно сказывался. Усы и бородка поседели, а короткая воинская одежда уступила место приличным возрасту и статусу одеяниям старейшины (мажордом, как знала Эрме, был главой всей немногочисленной беррирской общины города). Да еще палка, без которой управитель палаццо уже не мог обходиться…

— Доброе утро, Рамаль, — отозвалась Эрме. — Как вы здесь?

— Герцог и и его высочество Манфредо пребывают в добром здравии. Джиор Манфредо еще почивает, а герцог просил вас прибыть в его покои.

— Он уже не спит? — удивилась Эрме. — Странно…

— Вероятно, его внимание привлекли сведения о вашем путешествии, — ответил Рамаль-ид-Беора. — Ваши письма вызвали его живейший интерес.

Эрме ожидала продолжения, но мажордом с непроницаемой миной спускался по лестнице, мерно постукивая палкой. Рамаль-ид-Беора был верен себе: умел делать и умел молчать о сделанном, увиденном и услышанном. Едва ли кто мог вывести его на откровенный разговор. Уж точно не Эрме.

— Он один, надеюсь?

Это всегда смешно и неловко — выпроваживать из герцогской постели очередную заспанную девицу.

— Да, уже один, — успокоил ее мажордом. — Подать вам завтрак?

— Позже. Я позавтракаю у себя. А что Леандретто?

Леандро Нери, ее личный секретарь, обычно был ранней пташкой, что, учитывая его образ жизни за пределами службы, Эрме всегда приятно поражало. Но сейчас она его не наблюдала.

— Джиор Леандро отбыл до конца недели за город, к матери. Послать за ним?

— Нет. Я не собиралась приниматься за дела в ближайшие дни.

Нужно выспаться и все обдумать. И, конечно, съездить в квинту Сальвиа. Поговорить наедине, без свидетелей, под шум воды и шелест ветра.

Но сначала Джез. Видят Благие, ей есть что высказать мальчишке…

Его светлость герцог Виорентийский Джезарио Второй изволил пребывать в своей малой гостиной в образе, приличествующем герою древности. Проще говоря, Джез поленился одеться и восседал на кушетке в обмотанной вокруг бедер простыне, зато с обнаженной чикветтой, лезвие которой он старательно полировал.

Эрме затворила за собой резные двери и оглядела комнату, отметив отсутствие слуг и наличие на столике кувшина и вазы с персиками. Она внезапно поняла, что проголодалась. Но сначала дело.

— Здравствуй, кузина, — герцог широко улыбнулся, приветственно качнув головой, так что беррирская золотая серьга задрожала, разбрызгивая бриллиантовые отсветы по голому мускулистому плечу.

Статью и развитой мускулатурой он удался еслине в деда, то в родню по матери, где атлетическое телосложение при среднем росте было нормой.

А вот лицом пошел в отца, и вряд ли это можно было назвать большой удачей для молодого человека: оттопыренные уши, крупный нос и слишком полные губы казались грубоватыми и не вписывались в каноны современного изящества, требовавшего утонченной мягкости черт.

Впрочем, Джез Второй совершенно не переживал из-за несоответствия своей внешности требованиям времени. Напротив, он без всякого стеснения подчеркивал особенности лица, нося волосы коротко стриженными и неизменно зачесанными назад, так что крупная золотая серьга с бриллиантом бросалась в глаза без промедления. За образец было взято (и сильно увеличено и приукрашено) традиционное беррирское мужское украшение, неоднократно виденное юным Джезом у Рамаля-ид-Беоры.

Мода заразна, как поветрие: вскоре многие молодые люди при дворе завели себе «беррирскую серьгу». Что думали по этому поводу сами берриры, осталось неизвестным.

— Как съездила? — герцог указал на плетеный из лозы стул и продолжил водить войлоком по клинку.

— Отвратительно, — Эрме села, с удовольствием вытянув ноги, и посмотрела на свои исцарапанные и разбитые носки сапожек. На выброс. Где она только не лазила за эти дни…

— Я так и думал. Как можно путешествовать по такой жаре?

— Можно, если очень нужно. Желаешь доклад?

— Позже. Твои доклады обычно портят аппетит.

Герцог потянулся. Простыня угрожающе поползла вниз.

— Ты ничего не забыл, Джез? Спросонья?

— А? — герцог недоуменно воззрился на нее.

— Например, одеться, — пояснила Эрме.

— А, это, — герцог поддернул простыню. — Это не после сна. Это мы с Меллерманном тренировались в парке. Я, чтоб ты знала, буду изображать Победителя Чудовищ в процессии на День Радостного Солнца. Костюм еще шьют. Должен же я понимать, как двигаться в таком вот безобразии да еще с оружием.

— Не уверена, что Победитель чудовищ дрался в льняной простынке, — заметила Эрме.

— Думаешь, вообще без ничего? — солнечно улыбнулся Джез.

О, Благие, какой полет фантазии!

— Надеюсь, ты не собираешься драться? Ни в простыне, ни в доспехах?

— Увы, нет, — с грустью ответил герцог. — Я буду лишь наблюдателем.

— Так это правда? — Эрме откинулась на плетеную спинку. — Ты собираешься провести бой с тварями здесь, в городе?

Джез бросил оружие на кушетку и выпрямился, скрестив руки на груди.