Чтение онлайн

— Правда, там сегодня с утра порог подмели и окна открывали проветривать…О, вон Шеад идет! Сейчас спросим!

— Шеад? — Одо, к изумлению Гвоздя, слегка покраснел и смутился. — Ты ее знаешь?

— Конечно, — беспечно отозвался подросток. — Джиорини Шеад, доброе утро! Идите сюда!

Девушка, что бодрым шагом пересекала площадь с объемной корзиной в руке, остановилась, осматриваясь из-под руки.

Ишь ты какая яркая, оценил Гвоздь. Чернокудрая да чернобровая. Только взор больно дерзкий. Капризная, поди.

— О, привет тебе, Эшайн! — отозвалась она. — Ты что там забыл? Шалфей рвешь?

— Если бы, — ответил подросток. — Спасаю от посягательств. Поможете?

— Эшайн, мне некогда! — однако девица, бойко стуча каблучками, приблизилась и заглянула в проулок. Лицо ее тут же изменилось. Она ойкнула и зажала рот ладонью, словно боясь закричать.

— О, мураровы братья, что же это?! Они живы?!

— Пока живы, — успокоил подросток. — И они, кажется, направлялись в тот дом, за которым присматривает ваша матушка.

— Да что ты такое говоришь?! Послушайте, что ж вы все стоите? Нужно же что-то сделать!

— Нужно, — сказал подросток. — И побыстрее. У меня там курица тушится. Я вообще на пять минут вышел — петрушки нарвать…

— Так ты поваренок, что ли? — фыркнул Одо. — Ищешь сердце и печень у курицы? А твой господин — повар, что ли? Может, даже герцогский, раз здесь живет?

Парнишка посмотрел на него, словно на умалишенного. Шеад внезапно хихикнула, словно Комар сказал смешное, и сразу посерьезнела.

— Нет, — решительно сказала она. — Так не пойдет. Надо их перенести в дом. Ты его позовешь? — спросила она подростка.

— Попытаюсь, но сами знаете…

Гвоздь приметил, что Одо не понравился этот обмен репликами. Друг вообще сделался слишком странным, когда появилась эта девица. Как-то задергался, еще сильнее занервничал. Но сейчас было не до подозрений.

— Я пойду отворю двери, — решительно сказала Шеад и, подхватив корзину, направилась на площадь. Через минуту тишину разорвал ее восторженный крик:

— Баштар!

Комар ринулся на крик, словно ему пятки подпалили. Гвоздь замешкался, но все же последовал за другом.

Смуглый парнишка остался на месте и невозмутимо пощупал запястье Безмолвной сестры. Лицо ее уже не казалось столь мертвенно-бледным, на губы возвращалась краска. Парнишка удовлетворенно кивнул и перешел к молодой женщине, осторожно приподняв платок. Скривился, глядя на несвежую, покрытую пятнами крови повязку, видневшуюся за на половину расшнурованным корсажем.

— Ой, и разозлится же он, — пробормотал подросток. — Просто в ярости будет. Идарак-тааб, полный идаак-тааб.

— Криворукая работа, да, парень?

Эшайн разогнулся. Бальтазаррэ Танреди с сияющей Шеад под руку и слегка смущенными Гвоздем и Комаром за спиной, появился на лужайке, окидывая все вокруг тревожным взглядом, точно полководец, спешащий к полю битвы.

— Не совсем верный перевод, — заметил парнишка. — Рукожо…

— Здесь женщины, — Танкреди подошел ближе. Лицо его потемнело.

— Благие, что стряслось?! Они были одни? Без мужчин?

— Да, джиор, — Комар выступил вперед. — Серые ворота… там мы встретились, и сестра-Молчальница…

— После. Все после. Ты, — ткнул он пальцем в Гвоздя, — бери ее на руки и неси в дом. Живо!

Гвоздь, и не думая пререкаться, осторожно поднял молодую женщину и потащил через площадь, про себя ужасаясь тому, как безвольно обмякло ее тело.

— Ты и ты, — указал Танкреди на Шеад и Одо, — проводите Безмолвную сестру. Осилите?

Одо взглянул на Шеад и первым, подавая пример, перекинул руку самозванной жрицы на свое плечо.

— Осторожно. Вот так, встаем все вместе. Вот так… идем… Не тяжело, Шеад?

— А ты…

— А я пойду петрушку рвать, — сказал щекастый подросток, — а то курица сгорит.

Он прошел вдоль каменного забора к маленькой калитке и, достав ключи, открыл дверцу в сад.

— Ты отсюда? — спросил Танкреди, кивая на усадьбу за забором.

— Да, джиор.

— Твой господин дома?

— Да.

— Как его здоровье?

— Как всегда.

— А как настроение?

— Как всегда.

— Значит, паршивое.

— Паршивое, — согласился парнишка. — А если ваша животина сожрет шалфей, а я угроблю курицу, оно станет вообще омерзительным.

Аррэ Танкреди взял под уздцы лошадь, уводя ее от очередного лилового кустика, на который она нацелилась.

— Попроси его зайти. Скажи, в доме Танкреди раненая женщина, и граф Феррато просит его помощи.

Парнишка кивнул и скрылся за калиткой. Щелкнул ключ.

Дошла. Она дошла, пусть последние шаги и тащилась, едва переставляя ноги и держась за чьи-то плечи. Голоса вокруг доносились, словно сквозь вату. Она слышала, но слов не понимала — смысл ускользал, рассеивался где-то за пределами сознания.

Но она знала, что дошла.

Где-то далеко заскрипела дверь. Кто-то расстегнул плащ Молчальницы и он пополз с плеч, словно змеиная кожа. Чужие руки опустили ее куда-то, и она покорно села, зная, что путь окончен, что не встанет больше даже под угрозой смерти.

Голоса отдалились, и Джованна потеряла счет времени. Полусон. Полуявь. Усталость, что тяжелее могильной плиты. Бесконечность, ценная своим спокойствием. Путь окончен.Все прочее не в ее силе, не в ее власти…

— А здесь что такое?

Резкий, словно карканье ворона, голос вырвал ее из полузабытья. Джованна сделала над собой великое усилие и открыла глаза.

Она сидела на нижней ступеньке лестницы, упираясь головой в перила. Рядом, наклонившись, стоял человекс очень недовольным лицом. Седой ежик волос и властный вид отчего-то напомнили о примо-квесторе, оставшемся в Реджио. Может, это здешний префектор или иной какой чиновник пришел арестовать ее за все преступления?