Чтение онлайн

– Мужчина Тигга, – обратился к нему один из полицейс– ких. – Ну-ка этих санитаров куда подальше. Мало ли чего он у себя в больничке нахватался? Тут, на вольном воздухе, бацилл обдувает, но в замкнутом пространстве кабины…

Яйцерез внезапно побледнел – то ли от ученых слов, то ли от чего другого. Он зажал нос пальцами, вернул герцогу документы, стал яростно плевать на ладони и как бы мыть их слюнями. Усатый полицейский подмигнул герцогу и рявкнул:

– Чего встал, клистирная трубка? Пробку на дороге соз– дать хочешь? Проезжай!

Что характерно, на «клистирную трубку» его высочество нисколько не обиделся.

Жители в основном сидели по домам – у кого были дома, а бродили по улицам, кроме патрулей, какие-то подозрительные пьяные компании с узлами. Иногда такая компания мчалась в роскошном открытом автомобиле – патрули стреляли вслед, но больше для острастки. Да, настоящих солдат здесь вешали, а грабителям жилось привольно…

Вот, мстительно думал герцог Гигон, получайте, чего хо– тели. Вы полагали, что добрые алайцы, скинув ненавистный гнет, немедля приступят к изучению наук и изощрению ис– кусств. Но куда же господин Яшмаа-младший смотрит? И вообще, если вы прогрессоры – так прогрессируйте, змеиное молоко! Чего вы ждете? Пока мы все тут друг друга перегрызем или пе– редохнем от заразы?

Он промчался мимо Императорского театра – теперь в нем заседало Народное Собрание, то есть вполне любительская труппа. Краем глаза он успел заметить, что над венчающей те– атр башенкой развевается флаг, оскорбляющий своей расцветкой даже самый невзыскательный вкус.

Да, подумал герцог, хорошо, что у них больше нет это– го… Сикорски. Тот бы наверняка выкурил Лиса из его норы и взял в заместители. На пару они бы почистили столицу не хуже ночных водометных машин. Гигон вспомнил холодный взгляд на стереоснимке в доме Корнея и содрогнулся. И сразу же подумал о Данге – как он там один, продержится ли, выполнит ли заду– манное или придется блефовать?

Если не прилетит Каммерер, говорил Данг, если мне удастся отвлечь Каммерера на себя, то план вполне выполним. Выполним даже теперь, после переворота.

Герцог проезжал примерно в том же месте, где всю их компанию подобрал черный «ураган». За парковой зоной начина– лась зона охраняемая, бункер номер один, убежище для авгус– тейшей семьи и ее окружения.

Ему и в детстве не нравилось это место.

4

На главной площади Арканара стоит памятник, отлитый из превосходной ируканской бронзы. Памятник изображает человека в длиннополой одежде и с мудрым, добрым, всепонимающим ли– цом. Голова человека при этом располагается отнюдь не на плечах, а держит он ее, как военную фуражку, на сгибе локтя левой руки, правой рукою благословляя прогуливающихся по площади горожан в ярких праздничных одеждах. Правой же ногой мужчина попирает омерзительного уродца с двумя мечами в ко– ротких лапках и гипертрофированными гениталиями, что являет– ся верным признаком нечистого.

Изображает памятник невинноубиенного Рэбу-мученика, а попираемый представляет собой проклятой памяти дона Румату Эсторского, чьи преступления возмутили даже обитателей из– рыгнувшей его преисподней, каковые обитатели были вынуждены утащить своего зарвавшегося собрата обратно во тьму. По тра– диции в день свадьбы к памятнику приходят молодожены – поп– росить у святого мученика побольше детишек и поплевать на уродца.

Стереофотография, изображавшая площадь с памятником, висела в кабинете председателя КОМКОН-1 Жан-Клода Володарс– кого с целью напомнить посещавшим кабинет Прогрессорам о неблагодарности их работы. Сам Жан-Клод Володарский, размес– тив свои сто двадцать килограммов в покойном кресле и распу– шив усы, был исполнен тихого, спокойного, но стойкого него– дования.

– Не кажется ли вам, уважаемый друг Каммерер, что ваше ведомство начинает брать на себя несвойственные ему функции?

Максим глядел на экран сонными, ничего не понимающими глазами. Со времен Большого Откровения никаких чрезвычайных происшествий практически не было, а была такая уж лютая ру– тина, что впору самим устраивать заговоры и разоблачать их по мере возможности. Максиму уже не раз случалось засыпать прямо за рабочим столом, что вызывало к жизни среди младших сотрудников массу шуток самого дурного пошиба.

– Не кажется, дорогой Жан-Клод, – сказал он наконец. – Хотелось бы мне, разнообразия ради, хоть немного пофункцио– нировать, но увы…

– Я уже обращался в центр БВИ, – сказал Жан-Клод. – Они отсылают к вам, поскольку закрывать и секретить можете толь– ко вы.

– Ему же дана власть связывать и развязывать, – мелан– холично пробормотал Максим. – Ну что там у вас?

– Как будто не знаете? – усы Жан-Клода поднялись вверх и по ним, кажется, даже побежали небольшие синие искры. – На БВИ закрыт доступ к информации по Гиганде. Ко всей информа– ции – понимаете?

– Понимаю, – сказал Максим, ничего не понимая.

С первых дней появления самого института Прогрессоров их деятельность всегда была на виду и под контролем. Дети в интернатах играли в рейд барона Пампы по ируканским тылам, женщины обсуждали очередные наряды прекрасной герцогини Со– анской, мужчины толковали о том, как можно поразить прослав– ленного фехтовальщика при Эсторском дворе, дона Мао, левым мечом на четвертом выпаде. Прогрессорство было в моде. Потом барон Пампа умер от старости в своем родовом замке Бау, гер– цогиню Соанскую перестали спасать от полноты все портновские ухищрения, а несравненного дона Мао без всяких выпадов заре– зал в гнусном трактире какой-то удачливый оборванец. Прог– рессорство стало таким же привычным делом, как выпас китовых стад.

Потом какому-то умнику в Совете пришло в голову засек– ретить Прогрессорство в принципе. На всякий случай. По край– ней мере, Каммерер, просматривая протоколы тех лет, никаких серьезных резонов не нашел, но врачи и учителя, всегда представленные в Совете подавляющим большинством, запрет охотно наложили по причине своей традиционной консерватив– ности. В результате на Саракше явился совершенно непредска– зуемый Мак Сим, принялся активно сокрушать челюсти и башни противобаллистической защиты. А в Совете явился совершенно разъяренный Сикорски, и все вернулось к обычному порядку. С тех пор никаких попыток в этом роде не предпринималось, и вся информация снова стала общедоступной – за исключением случаев, касающихся тайны личности. Некоторым Прогрессорам не хотелось, чтобы окружающие знали об их профессии. Но фронтовые сводки с Гиганды, схему миграции племен на Сауле или что-нибудь в этом роде мог получить любой школьник – с разрешения Учителя, разумеется.

– Она что, пароль требует? – спросил Максим, чтобы спросить хоть что-нибудь.

– Да какой пароль! – махнул толстой лапой Володарский.

– Есть у нас темы и под паролем, чисто служебные, но дело не в этом. БВИ ведет себя так, будто никакой Гиганды не сущест– вует в принципе.

– Добро, – сказал Максим. – Сейчас разберусь. Будь на связи.

Он отключил экран и только сейчас позволил себе облить– ся холодным потом. Вмешаться в деятельность БВИ было невоз– можно по определению – система сама себя контролировала, ре– монтировала и профилактировала. Он существовала вместе с че– ловечеством, но и отдельно от него. Это был верный, надеж– ный, неподкупный и всеведущий секретарь каждого обитателя Земли. Нет, явно этот толстый дьявол (Максим с сожалением подумал о собственных лишних килограммах) что-то перепутал и запаниковал.

Он развернул кресло к пульту БВИ и набрал: «ГИГАНДА».

«Сейчас, – думал он. – Сейчас я тебя, паникера, распо– ряжусь поставить к ближайшей стенке. Чтобы служба медом не казалась…»

На экране БВИ возникло: «СВЕДЕНИЙ НЕТ».

Тут Максим вспомнил, что Гиганда – это самоназвание, а первооткрыватель зарегистрировал ее как Ареойю.

БВИ ответила, что таки да, есть планета с таким назва– нием в системе звезды ЕН 01175, да вот беда – не водится на этой планете ничего живого, кроме трех видов лишайников.