Чтение онлайн

– Леонид Андреевич, – сказал Каммерер. – Ну нельзя же при нынешнем состоянии науки всерьез говорить о цикличности Времени…

– Нельзя, согласен – но придется, пока вы не сочините более удобоваримую гипотезу. Кстати, в течение тысячелетий люди верили, что время циклично – и ничего, и руки не опус– кали, пирамиды вон до сих пор стоят…

В этом был он весь – Горбовский Леонид Андреевич, прос– лавленный пилот, Следопыт и мудрец. Эталоном непонятности по традиции принято было считать знаменитого киборга Камилла, но и Камилла Горбовский, случалось, ставил в тупик…

– Тут и вся история с «подкидышами» выглядит иначе, – продолжал Горбовский. – Умные потомки послали глупым предкам посылочку – разумеется, с целью удержать предков от ка– кой-нибудь очередной глупости. Дело не выгорело – опять-таки по глупости нашей и трусости. Бог хитер, но не злонамерен. И даже через много тысяч лет никакому сверхчеловеку в голову не придет отправить своему пращуру адскую машинку. Надеюсь, вы знаете хотя бы, что такое адская машинка?

– Знаю, – ответил Максим. – У нас в подполье на Саракше их очень даже неплохо делали.

– Возможно, что посылочка эта, – сказал Горбовский, – и предназначена была для того, чтобы прервать временной цикл… У Рудольфа просто не хватило выдержки. Доброты у Ру– дольфа не хватило.

– Информации у Рудольфа не хватило, – сказал Максим. – А вообще я во всем виноват. Мог ведь остановить Абалкина, ушами прохлопал…

– Вот тогда и начали проявляться людены, – сказал Гор– бовский. – Как еще одна попытка выйти за пределы цикла.

– Леонид Андреевич, дорогой, – сказал Максим. – Все это очень интересно и достойно самого широкого обсуждения. Но я-то не философ, я простой оперативник. Мне не тайны Мироз– дания постигать положено, а реагировать на явную опасность. А я чувствую, что наши люди на Гиганде в опасности. Более того, в опасности все человечество, коль скоро начались сбои в БВИ…

– Хорошо, – неожиданно согласился Горбовский. – Погово– рим о Гиганде. Когда вы делали запросы в БВИ, вам ничего не показалось странным?

– Там все мне показалось странным, – пожал плечами Мак– сим. – Гиганды нет, ничего нет… Да еще герб герцога Алайс– кого к чему-то приплели…

– Вот-вот, – сказал Горбовский, вставая. – «Сведений нет» – это от машины. А герб Его Алайского Высочества с ос– корбительным девизом – это, как говорил один толковый безу– мец, «человеческое, слишком человеческое». Для чего я, по-вашему, покинув свою обитель скорби и одр болезни, разв– лекаю детишек в городе Антонове?

– Для чего? – тупо повторил Каммерер.

– А для того, – сказал Горбовский, и длинное, темное лицо его осветилось, – что собираюсь я навестить «Дом Кор– нея», и прошу вас, оперативнейший мой, сопровождать меня, старика, чтобы не получить мне, старику, в лоб. Или по лбу, что, в сущности, едино.

9

«Дом Корнея» нисколько не походил на «Дом Леонида» – да это и не дом, в сущности, был, а целый комплекс зданий и по– мещений, включавший в себя спортивные залы, арсенал, лаза– рет, информационный центр, не говоря уже о знаменитом корне– евом музее, в котором быть я не был, а слышать слышал.

Вести флаер я не мог, поскольку голова ничего не сооб– ражала. Леонид Андреевич, приговаривая что-то вроде «вы, ны– нешние – ну-тка!», вытеснил меня с водительского места и тряхнул стариной так уж крепко, что я начал опасаться за его жизнь. За свою, кстати, тоже. Внизу проплывали, временами становясь набок, золотые пшеничные поля.

Зато на подлете к «Дому Корнея» великий пилот вырубил и без того не очень шумный двигатель и спланировал отнюдь не на положенную площадку, а почти за полкилометра от дома, чуть ли не в кусты.

– Вы умеете ползать по-пластунски, Максим? – сказал он.

– Мне бы очень не хотелось тревожить обитателей дома.

– Ползать по-пластунски я умею, – доложил я. – Но вам не рекомендую. Что же касается обитателей дома, то их всех, насколько я понял, свистали наверх – во главе с хозяином.

И тут я вспомнил, что Корней Янович Яшмаа – один из «подкидышей», значок «эльбрус», если не ошибаюсь. Нет, не ошибаюсь. Ну, вот вам еще одно совпадение…

– Вряд ли он нас ждет, – сказал Горбовский, – но подс– траховался наверняка. Представьте себе, Максим, что нам предстоит пробраться в штаб-квартиру хонтийской, скажем, разведки, не потревожив и не повредив часовых, тем более, что живых часовых и нет. Дверь, допустим, заблокирована на пароль. Все двери. Вот чертеж дома, – он протянул мне таб– личку. – Ваши действия?

Дом, повторяю, был незнакомый, зато все блоки стандарт– ные – Корней Яшмаа не любил излишеств. Я некоторое время изучал чертеж, потом вернул его Горбовскому.

– Пока вижу только один путь, – сказал я. – Допустим, все входы действительно заблокированы. Во дворе со стороны слепой стены есть люк – система циркуляции бассейна. К сожа– лению, это бассейн не в спортзале, а в музее. Вы, случайно, не знаете, кого Яшмаа поселил в бассейне, Леонид Андреевич?

– Случайно знаю, – сказал Леонид Андреевич. – Ихтиомам– мала поселил. Этого ихтиомаммала ему покойный Поль Гнедых завещал. Очень надеюсь, что бедное животное переживет и нас с вами. Не повредите ему, Макс, очень вас прошу.

– Как бы он мне не повредил, – проворчал я. Ихтиомам– мал, как это явствует из названия, был рыбоподобным млекопи– тающим с планеты Яйла, размером был с хорошую касатку, имел густой волосяной покров и множество зубов. Самым приятным в этой скотине было то, что она никогда не спала, а все время кружила и кружила вдоль стен своего узилища. А ежели Корней Янович еще и забыл ее покормить перед отлетом…

– Слушаюсь, шеф, – сказал я. – Рад стараться, шеф. Не оставьте своей милостью многочисленных вдов и сирот… До– пустим, я вылез живым из бассейна. С руками, с ногами. Даль– ше что?

– Дальше? – Леонид Андреевич задумался. – Дальше, го– лубчик, совершенно бесшумно, словно в той же хонтийской ох– ранке, вы проникаете в кабинет хозяина. Там за пультом дол– жен сидеть человечек. С ним нужно обращаться еще бережней, чем с ихтиомаммалом…

– Христом Богом, Леонид Андреевич, – сказал я. – Не бо– юсь я плыть и утонуть не боюсь. Но ему, ихтиомаммалу-то, что? У него глотка шире энергопоглотителя. Вот он и сглотнет меня, словно семечку… Да что за человечек-то?

– Вот те на, – удивился Леонид Андреевич. – Старый ста– рик знает, а молодой оперативник не догадывается. Ведь у Корнея Яновича жили двое аборигенов Гиганды. Один взбунто– вался, запросился домой, а другой был мальчик умненький, учененький, он и остался в доме науки постигать… Только запомни, что этот мальчик может оказаться не такой уж маль– чик, а оперативник вроде тебя, так что не расслабляйся.

– Это что, значит, КОМКОН-1 своевольничает?

– Там узнаешь, кто своевольничает. Но смотри, чтобы все остались живыми. Сам же говорил, что угроза человечеству… Ступайте, голубчик, а я поваляюсь тут на травке…

Вот тебе и добрый Леонид Андреевич, думал я, снимая одежду. И себя береги, и зверюгу не замай, и дело сделай… С другой стороны, не слишком ли я засиделся по кабинетам? Но будь ты хоть чемпион, проворней ихтиомаммала не станешь… Что же он, на смерть меня посылает? Никогда я в воде ни на кого не охотился, хотя какая, к черту, охота… Массаракш, он что, с ума сошел?