Чтение онлайн

От эмоций сдавливало грудь и частил пульс. Можно было бы, конечно, поставить себе какой-нибудь диагноз. Но нет. И без медицины ясно — он влюблен в эту рыжую бестию, которая сначала шатается по сомнительным клубешникам, потом вытаскивает его из полиции, а вдогонку спасает бомжа с амнезией. В эту потрясающую девушку, которую хочется держать за руку и на руках вечность.

Оставалось вдохнуть глубоко и выдохнуть. Новая реальность наступал вместе с новым днём. Хотелось порадовать Верочку. Пусть малым — вкусным завтраком, но чтобы она начала этот день с улыбки.

— Изволите завтракать, моё высочество? — вырвалось само собой.

Вид заспанной Верочки стоил всех сокровищ мира. Жаль, руки были заняты подносом. Сфотографировал бы. И эту чуть смущенную улыбку, эти медные кудряшки возле лица и сияющие глаза.

За такое утро стоило и пострадать! За окном осенняя петербургская хтонь, а у них, в маленьком уютном мире, будто множество светлячков разом.

— Почему ты сказал, что я смотрю не туда? — Вера вернула Павла в реальность.

— Ты смотрела туда. Но не на того. И ты была права, — Кирсанову категорически не хотелось сейчас выпускать Веру из объятий. Как там в рекламе? Пусть весь мир подождёт? Нет, всё серьёзнее! Пусть весь мир катится сейчас ко всем чертям!

— А на кого надо было смотреть? — и Вера носом уткнулась в шею Кирсанову.

Павел ещё раз вдохнул и выдохнул. Как это у неё получается — одновременно думать в двух направлениях? Или это и есть хваленая женская многозадачность?

— Вер, ты смотрела на меня. А надо было смотреть на того, кто попадает в кадр чаще по тем последним камерам. Ты ты была права — на них тот парень в кепке.

— Тот, что в холле?

Вера аж подскочила. Плед, до этого укрывавший её и позволяющий Кирсанову сохранять остатки благоразумия, сполз окончательно. А рыжая фурия ещё и улыбнулась так, что у Павла вместо мозга образовался сплошной розовый туман.

— Давай посмотрим! Где этот момент? — Верочка уже щелкала мышкой, закутавшись в плед, как в тогу, и усевшись к компьютеру. Павел же не видел экран почти совсем. Он видел веснушки на белой нежной коже плеч.

— Этот? Да, точно! Паш, смотри! И тут. А вот он и Оганкина. В направлении выхода.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. Возможно, если посмотреть на человека в живую, то я пойму, что это он. Но тут кепка. И капюшон ещё, — Вера на секунду задумалась, — Я-то думала, что мы сразу их найдём. И тогда можно будет Оганкину прижать.

— На самом деле, мы знаем уже её так мало. Во-первых, у Оганкиной был умысел. Во-вторых, этот парень — не наша общая фантазия.

Верочка поймала себя на интересном ощущении. Доселе неизведанном. Власть над мужчиной. Это чувство бодрило не хуже пузырьков в игристом вине. Растягивало губы в улыбку. И заставляло глаза сиять, а щеки алеть.

Кирсанов смотрел на неё, не отрываясь. Слушал её и, что важно — слышал. А ещё чувствовал. Остро. Будто внутренняя система координат Павла Кирсанова была ориентирована только на неё.

Вернуться мыслями к делам стоило Вере усилия. Её мучило это незавершенное дело, которое вместо того, чтобы распутываться и как-то наконец поддаваться хоть какой-то логике, запутывалось ещё больше.

Как говорили в мультфильме про "Простоквашино", с ума по-одиночке сходят, только гриппом вместе болеют. Значит, ей не показалось. Тип в холле был очень даже при чём. Осталось начать и закончить. Найти его в университете. Раз он не мог знать, что Кирсанов придёт разговаривать с Оганкиной, а был внутри здания, то он там учится. Или, что мало вероятно, преподаёт. Все преподаватели на юрфаке — приличные люди с хорошей репутацией. А репутация любого юриста — это слишком серьёзная и дорогая вещь, чтобы ею рисковать. Там уже и о реноме речь должна идти.

Второй серьёзной занозой был "профессор". Благополучная во всех возможных смыслах Верочка Егорова впервые сталкивалась нос к носу с проблемой бездомных. Явно не алкоголик. Просто старый и больной человек, у которого что-то случилось. Но ведь не может быть так, что он не оставил никаких следов в прежней жизни. Должен же хоть кто-то его знать и помнить!

— Па-аш, ты обещал узнать про "профессора". Помнишь?

— Помню. Позвоню. Но ты понимаешь, что это только начало?

— Начало? — не поняла Вера.

— Да, именно, — Павел был серьёзен, — Если животному начинаешь помогать, то бросить нельзя. Надо тогда до конца отрабатывать. Чтобы по всем фронтам. Здоровье, благополучие, новые хозяева, если надо. А тут человек. Пожилой. С кучей проблем с любой стороны, как ни поверни. Сейчас в приемнике сделают только самый-самый минимум. Дальше надо будет самим. Нельзя бросить. Понимаешь?

— Понимаю, — выдохнула Вера.

В этот момент она снова не чувствовала себя взрослой. Как осилить этот воз? С какой стороны браться? Одно радовало — они вместе. Рядом. И Паша на её стороне. А это ого-го какая сила!

— Мне обычно план помогает, — осторожно предложил Кирсанов, — Ну, как помогает… Вот прямо сейчас как-то не очень. Но я справлюсь.

— Твой план с работой провалился? — Вера расстроилась. Получается, пока Кирсанов носился с ней как с писаной торбой, к нему самому пришёл маленький пушистый полярный зверёк?

— Мой отец советует иметь план "Б", план "В" и план "Г". И всегда добавляет, что надеется, что до плана "Г" дело не дойдёт.

— Может, я как-то могу помочь? — не предложить Вера не могла.

— Пока не знаю, если честно. Я как раз собирался написать себе план "Б". А тебе… Вернее, нам, хорошо бы набросать хотя-бы черновичок по "профессору". Что, как и когда мы можем. Там критичный вопрос — документы. А они упираются в амнезию. А амнезия упирается в невозможность воспоминаний. Надо, чтобы он видел много. Тогда, возможно, что-то знакомое и мелькнет. Иногда мозг за такие мелочи цепляется, которые в обычной жизни вообще в поле внимания не попадают.

— Какие?

— Ой, да что угодно. Нам рассказывали ещё в Польше, что женщина увидела на столе у врача фигурку лягушки. И вспомнила, что жила рядом с магазином.

— А при чём тут лягушки? — не поняла Вера.

— Ой, да, прости. Ты была в Польше когда-нибудь?

Верочка покрутила головой.

— У нас там сеть супермаркетов "Zabka". И лягушка на эмблеме. Такая милая.

Вера погуглила. Действительно, милая жабка. Значит, мелочи. И план. Сначала план. Очень хотелось надеяться, что они хотя бы в этом вопросе обойдутся планом "А".

Кирсанов говорил Вере про план, а сам понимал, что у него уже план "Б". Если дело с места не двинется, то так в несколько этапов и до "Г" не очень далеко. А не хотелось бы этого допустить.