Чтение онлайн

– Как вы могли подумать, что..., - вспыхнула барышня.
– Мы - заведение с безупречной репутацией!

– Именно. Если она вам дорога, отдайте фотографии.

– Их нет.

– Очень плохо, - сообщила Кейси. Что произошло потом, Магрит не поняла. Ей показалось, что по воздуху в комнате прошла рябь, какая бывает на поверхности воды при сильном ветре. В ушах рэдки раздался тихий дребезжащий звук, словно оборвалась струна. А потом Магрит увидела совершенно невероятную вещь: фотографии, висящие на стене за стойкой, стали раскачиваться. Одна из них упала на пол. Магрит услышала, как разбилось стекло.

Барышня отскочила к дверному проему, но тут Кейси очень спокойно поинтересовалась:

– Вы хотите жить?

Магрит никогда в жизни не поверила бы, что это говорит Кейси, не знай она точно, сколько человек находятся в комнате.

Барышня замерла. Потом кивнула. Фотографии на стенах перестали дрожать. Кейси тяжело опиралась на стойку.

– Принесите, бесы дери, эти фотографии. И фотопластинки, с которых они сделаны.

– Я не знаю, где лежат фотопластинки.

– Очень плохо, - с нескрываемой иронией заметила Кейси. Магрит показалось, что по воздуху снова прошла рябь. Ей стало трудно дышать. Она не понимала, что происходит, но понимала, что ничем хорошим это быть не может.

– Хорошо! Прекратите! Хорошо. Будьте вы неладны, я буду жаловаться в жандармерию...

– Да хоть Заступникам белокрылым жалуйтесь, - не прониклась Кейси.
– Фотографии и пластинки. Нет, не так. Я пойду с вами, и мы все возьмем. А ты останешься здесь и посмотришь, чтобы ничего не случилось, - обернулась Кейси к Магрит. Лицо у нордэны сделалось серое как простыня, а глаза покраснели, словно она плакала. Кейси выглядела лет на десять старше, чем обычно, да еще так, словно ее избили.

– Погодите, - донесся из-за двери мужской голос. В комнате появился фотограф, успевший с прошлой встречи сильно побледнеть. Но забавный красный жилет остался неизменным и горел на фоне светлых стен, как сигнал бедствия.
– Давайте договоримся как разумные люди, - сразу перешел к делу он.

– Давайте, - легко согласилась Кейси.
– Полсотни.

Магрит только и осталось, что глаза округлить. Если речь шла о полусотне кесарских марок, то это была без малого астрономическая сумма. Рэдские рабочие в пересчете на калладские деньги получали около восьми марок в месяц. И даже вполне могли на них жить.

– Я порядочный человек, - возразил фотограф. Правда, он явно взбодрился.

– Сотня. И вы - живой порядочный человек, - внесла уточнение Кейси.

Повисла короткая пауза. Потом фотограф под пристальным взглядом Кейси подошел к входной двери, запер ее изнутри и кивнул. Они проследовали куда-то во внутренние помещения. Магрит осталась в студии вместе с барышней за стойкой. Та нервно поправляла светлые локоны и смотрела на рэдку без малейшей симпатии.

– Нордэны, - сквозь зубы процедила она. Как будто это слово являлось достаточным оскорблением само по себе и не требовало никаких дополнительных эпитетов.

Магрит о нордэнах, сверх того, что они лютые враги всея Рэды и прочего прилегающего мира, массово продавшие души за научные премудрости, не знала ничего. Но Наклз к ним относился если не хорошо, то уважительно, а маг при всех своих причудах был человеком умным и порядочным в той мере, в какой этого можно требовать от живущего в Каллад рэдца. Кейси же до сегодняшнего вечера казалась ей на удивление милой и приятной девушкой.

А потом эта милая и приятная девушка, кажется, угрожала смертью человеку, которого видела впервые в жизни.

Магрит пожала плечами. Здесь она не могла ничего ответить.

Кейси вернулась минут через десять. Ее слегка пошатывало, а глаза слезились, но она держалась молодцом. Уходя, кивнула барышне:

– Я выписала вексель, предъявите к оплате в банке "Звезда Севера". Поделите в меру собственной фантазии.

Спускаясь по ступенькам, Кейси вцепилась в руку Магрит так, словно боялась упасть.

– Прости меня, Магрит, прости... Это было очень важно.

– Кейси, ты что?

Кейси ничего не ответила. Только всхлипнула и вдруг заплакала так горько, как люди плачут только над по-настоящему непоправимыми вещами.

7

Зондэр хмуро рассматривала фотографии. Кейси казалось, что прошла целая вечность с момента, когда Мондум взяла фотокарточки в руки, но минутная стрелка как будто прилипла к циферблату и упорно показывала без четверти девять. За окном уже начинало темнеть.

"Святая Ингвин, сделай так, чтобы этого всего не было", - безо всякой надежды попросила Кейси святую, в день которой родилась на свет. Святая Ингвин - при своей земной жизни бывшая простой крестьянкой по имени Гвина - здесь помочь не могла. Здесь вообще ничто не могло помочь. Кейси, не чувствуя вкуса, опрокинула еще один бокал вина. Комната, наконец, поплыла куда-то влево.

– Не увлекайся, - строго сказала Зондэр.
– Это не поможет.

– Ничего не поможет, - пробормотала Кейси. Ее опять начинало трясти.
– Скажи что-нибудь!

– Я не знаю, что это такое, - Мондум отложила фотографии. Их сделали семь штук. На первых двух имелся странный блик на плече, на третьей - лишняя рука, на четвертой, пятой и шестой - лишняя рука и размытая тень чуть левее головы мага. На седьмой за левым плечом Наклза совершенно явно был виден еще один Наклз. Та же прическа, та же линия скул, тот же разрез глаз - не перепутаешь.

Как будто с каждой фотографией тварь стояла к нему все ближе.

"Все ближе", - повторила Кейси вслух свои мрачные мысли.

– Перестань, - одернула Мондум. Она взяла со стола бутылку вина и отставила ее дальше от Кейси.
– Это просто ошибка фотографа. Я уверена, он неправильно заправил пластинку. Или что-то начудил с раствором...

– Ты сама-то в это веришь?
– всхлипнула Кейси.

– А во что я должна поверить? В призраков? В доппельгангеров?

– Тебе вроде бы положено верить в бесов, - усмехнулась Кейси.

– Давай оставим мою веру в покое, - поморщилась Зондэр. Поднялась со стула, подобрала фотопластинки - тончайшие кусочки стекла с тонированием, где вместо черного белое и наоборот - несколько секунд пристально смотрела на них. А потом стала аккуратно, чтобы не порезаться, разламывать хрупкие пластинки на части и складывать в тарелку. Под них положила одну из фотографий и подожгла. Фотография загорелась легко, а вот на остатках пластинок краска шипела, и плавились они крайне неохотно, распространяя удушающий запах. Мондум открыла окно, чтобы проветрить комнату, и посмотрела на вечерний город.