Чтение онлайн

– А почему ты лежишь?
– заметил дед.

– Тренируюсь быть королем, - Сентенусу хотелось остаться одному, чтобы выспаться. Настойка из черного дуба заполнила его полностью, и требовала улечься в постель.

– Это хорошо, пригодится, если ты не одобришь мой план, - рационально решил дед.

– Давай свой план, - поторопил Сентенус.

– У тебя единственный шанс. Прибьем короля, продадим землю, Льяму в охапку, кота в подземелья, а сами к соседям за перевал, - выдал дед.

– Странно, - поднимая голову от подушки, изрек Сентенус, - Я пил, а ты чушь несешь. Похоже колдун перегеомантил. Иди-ка ты, дедушка, поспи, и кота не трогай.

– Почему?
– дед был крайне раздосадован таким несерьезным отношением к его предложению

– Сильно он у вас гадкий, во-первых, а во-вторых, ему теперь с кошками трахаться приходится, если, конечно, он не воздерживается, - Сентенус опять уронил голову на подушки, стаскивать сапоги не было сил.

Дед застыл:

– Причем здесь кошки?

– Ни причем, но нимфы не лучше, - уже довольно сонно пробормотал Сентенус.

– О чем ты?
– дед стал трясти внука за плечо, но Сентенус наплевательски спал, не отвечая деду.

– И я воспитал такого внука!
– дед патетически поднял руки, но потом опустил.
– Но внук вышел вроде лучше сына. Может с правнуком повезет? Надо его срочно женить.

В голове у деда засела новая мысль, опасная для королевства в целом и для Сентенуса в частности.

Боцман учился летать. За его подвигом наблюдал Мореход, Секач, Плинт и Железяка. Осторожно забравшись на спину большого седого кодра, Боцман крепко вцепился в холку. Кодр повернул голову, и проверил, как устроился человек. Большие желтые глаза зверя светились ехидством. Он-то знал, что летать не страшно. Затем кодр расправил свои крылья. Без разбега, с силой оттолкнувшись от земли, кодр взмыл вверх. Боцман судорожно вздохнул. Совершая круги над площадкой, где стояли люди, кодр поднимался все выше и выше. Боцман крепко держался. Ему даже пришлось закрыть глаза, чтобы голова перестала кружиться.

– Эгей!
– донеслось снизу.

– Охх, - прошептал Боцман.

Внизу его явно не услышали.

– Эгей!
– донеслось еще более мощное с земли.

Внезапно Боцман вспомнил, как плавал на своей старой посудине. Как-то они попали в страшный шторм. Там было примерно также страшно, беззащитность всегда пугает. Но тогда, когда они все поняли, что не ступят на твердую землю, у Боцмана пропал страх. Он себя не помнил, но ребята рассказывали, что он дико кричал, в ярости ругая шторм.

– Эгегей!
– Во всю мощь легких закричал Боцман.

Внизу Мореход сделал глоток из свой фляги:

– Как хорошо! У меня аж уши заложило, - пояснил он окружающим ковыряние в ушах.

– Смотрите, - указывая пальцем на Боцмана, заверещал Плинт.

Могучий кодр стал совершать резкие развороты, снижения, затем опять набирать высоту. Боцман держался одной рукой, а второй махал ребятам на земле. Еще Боцман не забывал голосить, счастливый от открывающейся перспективы полетов в небе.

Стоя на твердой каменной площадке, Боцман восторженно вздыхал об ощущении воли, которое он вновь испытал. Следующим на полет решился Мореход, который никогда не желал уступать Боцману.

Когда в небо поднялся Железяка, Мореход рискнул спросить Боцмана.

– Так море для нас закрыто?

– Если уж я поднялся в небо, то и в море мы выйдем, - неожиданно уверенно откликнулся Боцман. Он приложил руку к глазам, солнце слепило, и не давало хорошенько рассмотреть кульбиты, которые выделывал кодр с Железякой.

– Ты думаешь?
– еще раз желая убедиться, что все в этом мире возможно, переспросил Мореход.

– Абсолютно и безоговорочно. Теперь это не обсуждается, Мореход, - последовал правильный ответ.

За полетами кодра и рабочих сцены наблюдали еще двое: Богарта и повар Грим. Повар сидел на некотором возвышении от взлетной площадке. Охранница сама подошла к повару, который уселся на странном шатком сооружении, похожем на самодельный табурет, но почему-то на двух ножках. Грим внимательно посмотрел на женщину. Во владениях Мастеров она расслабилась, все напряжение, скопившееся в пути, ее отпустило. Сегодня повар видел ее первый раз не в штанах и куртке, а в короткой черной юбке с кофтой с высоким воротом.

После традиционных приветствий Богарта осмелилась спросить о назначении необычного табурета.

– Да просто ножка отвалилась, а больше у них ничего нет. Не вытаскивать же на воздух резное кресло?
– отмахнулся повар.

– Я бы тоже хотела посидеть, - женщина решительно вернулась в пещеру. Там она взялась за огромное резное кресло. Не в силах его поднять Богарта поволокла кресло.

Грим встал и помог женщине. Когда они установили кресло рядом с ломанной табуреткой повара Грима, Богарта заметила:

– Если бы я сегодня не была в юбке, то должна была бы тебя убить за помощь.

Грим усмехнулся:

– Если бы ты не была в юбке, то я бы не стал помогать, кодекс я еще знаю.

Усевшись и вытянув ноги, Богарта стала осматриваться по сторонам. Виражи кодра с Мореходом на спине ее не впечатлили. Нечто подобное она уже испытывала сама.

– Так ты специально надела юбку?
– догадался повар.

– По особому случаю, - согласилась Богарта. Сегодня она не только надела юбку, но и украсила свои короткие волосы двумя яркими заколками.

– Хорошо выглядишь, - сделал комплимент повар.

– Спасибо.

– Так, что тебе от меня надо?
– Грим прикидывал затянется ли разговор, он хотел попробовать полетать на кодре.

– Я вернусь к пройденному, Грим, - Богарта сцепила руки, Грим слегка покачал головой. Так он и думал.

– Ты о Саньо?

– Да.

– Спрашивай, - покорно согласился повар.

– Ты сказал, что мне надо разобраться с собой, и не мучить его, - напомнила Богарта.

– Я так сказал?
– повар переспрашивал потому, что не желал сам говорить ничего нового.

– Ты так сказал, - женщина расцепила руки и поправила юбку. Привлекательные коленки рассмотрел с высоты Мореход. Его громкое уханье было результатом одобрительного мнения. Как назло, кодр повернул в другую сторону и лишил его возможности еще полюбоваться на коленки охраницы.

– И что?
– Грим начал раскачиваться на табуретке.

– В какой-то мере ты прав, - откровенно призналась Богарта.
– И вообще это все мое дело, но я прошу тебя мне помочь.

– Как?

– Помоги мне найти ошибку. Понимаешь, где-то я точно ошибаюсь, но где именно понять не могу, - Богарта опять сцепила руки.