Чтение онлайн

– Наши кодры, - начал новый мастер и сбился, поправился, - ваши кодры выбрали себе глав. Клан Тишины, которую олицетворяет мудрость, во главе с Мрымом выбрал Илисту. Клан Волнения, который основывается на поиске, выбрал своим главой Логорфимуса.

На это сообщение и Хэсс и Инрих кивнули, Мастер продолжил свою речь.

– Клан Легкости, который кружит в воздухе, не выбрал себе главу, хотя в его ряды влились несколько ваших человек. Также как и Клан Изменчивости, который связан с водой, остался пока без главы.

Хэсс и Инрих опять кивнули. Мастер замолчал.

– Но ведь всего кланов пять?
– решился уточнить Инрих, оба мастера на него странно поглядели. Инрих, оправдываясь, добавил: - Вы же говорили об этом.

– Да, - согласился Великий Мастер. Ему было явно тяжело говорить.

– Клан Свободы, который не нуждается в поводырях, тоже выбрал своего главу, - смог выговорить, наконец, молодой Мастер. Хэсс и Инрих замерли, что-то было не то в этих словах.
– Им стал Хэсс Незваный.

– Но я в глаза не видел ваших кодров, - вырвалось нечаянное у вора.

– Мы знаем, - почти спокойно ответил Великий Мастер.

– Но тогда как же?
– Хэсс понадеялся, что это пустая шутка.

– С ними договорился один маленький пронырливый человечек, - послышалось из-за дверей.

– Вунь?
– опешил Хэсс, Инрих опять поморщился от воспоминаний.

Вунь деловито зашагал к столу, запрыгнуть в кресло одного из Мастеров, ему труда не составило. Садиться он не стал, так как его бы не было видно остальным. Вунь остался стоять за импровизированной трибуной.

– Нам, понимаешь, так передвигаться будет удобнее, - шокирующее признание Вуня повергло Инриха в истерическое состояние. Хэсс все еще молчал.

– Ты, что так им и сказал?
– не веря в услышанное, спросил Хэсс.

– Почти, - признался Вунь.
– Мы уже давно с ними знакомы, личный дух нашего рода. Мы у них шерсть вычесываем, понимаешь? Они - Свободные - лежали в той пещере в самом конце. Ну, наши там ход пробили. Это было совершенно случайно, - сразу добавил Вунь.
– И вот, мы с ними познакомились. Они нас в семью приняли, и ты тоже получаешься в семье. Род все-таки. Так что сам понимаешь, что договориться труда не составило.

Хэсс закрыл глаза, Инрих сдерживал громкий смех, но хихиканье прорывалось. Оба мастера торжественно молчали. В эти минуты Хэсс вспомнил молитвы, которые когда-либо он слышал в своей жизни. Это была мешанина слов из молитв отца Григория и монаха Шевчека, из причитаний нищих в столице и хвалеб короля Главрика IХ. Но одна мысль во всем этом была главной: "Что уже больше Хэсс не вынесет, хватит с него подобных новостей". Почему-то тогда же Хэссу вспомнилось, что в детстве, еще до встречи с Шаа, он мечтал о большой семье, и даже молился об исполнении желания. Похоже, что кто-то там услышал его молитвы и поспешил их исполнить в такой огромной форме.

– Хорошо, ты просто молодец, Вунь!
– пересилив себя, смог произнести Хэсс.

Инрих одобрительно причмокнул губами.

Много позже, спустя несколько лет, Инрих спросил Хэсса, почему тот тогда так ответил. Хэсс признается:

– В первый же день мой учитель Шаа, рассказал мне длинную историю, из которой я понял одну вещь. Если ты любишь кого-то, скажем, вы связаны сильными узами, то изволь уж принимать и то, что любит он. Если ты откажешься принять, то потеряешь того, кого любишь. Это похоже на то, как юноша приводит девушку в дом. Его родители должны полюбить невестку больше собственного сына, тогда и внуки у них будут, и сын, и еще и дочь. Любить кого-то на половину, или на треть или на четверть нельзя.

Инрих тогда выразит сожаление, что так и не познакомился с этим чудесным человеком Шаа. Хэсс расхохочется в ответ, но причину своего смеха пояснять откажется. К ним выйдет второй сын Хэсса - Авехо, который потащит Инриха в театр. Авехо с малолетства будет вить веревки из всех окружающих, а в особенности из Инриха, который назовет его первое имя, и будет опекать всю жизнь.

Сентенус лихорадочно собирался. Последний день и ночь он провел не лучшим образом для своей печени, но весьма плодотворно для короля и разведчика. Сентенус пил по черному до розовых нимф в компании с колдуном из Белой Башни. В один час из этого дня колдун спросил, что хочет увидеть Сентенус, так сильно наливаясь настойкой из черного дуба. Сентенус сболтнул про розовых нимф, и они оказались прямо перед ним. Одна особо соблазнительная стала танцевать, но Сентенус лишь разочаровано вздохнул.

– Не забирают меня твои нимфы, - пьяно пожаловался он колдуну.

– Странно, а меня забирают, - также по дурному отозвался колдун.
– Не дорос ты еще, - сделал правильный вывод колдун.

– Может быть ты не дорос?
– воспротивился Сентенус.

– Я?
– Визгливое покрикивание колдуна, абсолютно убедило Сентенуса в своей мысли, но через миг он это все забыл.

– А ты уверен, что именно такая пьянка, устроит твою линию для моей встречи с актерами, геомант хренов?
– Сентенусу пришло в голову, что колдун смог его просто разыграть, сказав, что надо пить целый день, сидя в подвале Белой Башни.

– Уврн, - пропуская гласные, забулькал колдун, выпивая полбутылки настойки из черного дуба.

– Ну, ладно, а то что-то мне плохо стало, - признался Сентенус.

– Держи еще, - колдун протянул очередную бутылку.

– Хорошо, - Сентенус сделал добрый глоток, действительно стало полегче.
– Значит, ты думаешь, что у нас все получиться?

– Что значит у нас?
– колдуну не понравилось обобщение.
– У меня всегда все получается, Ик!
– заикал колдул.

– И у меня тоже, - не остался в долгу Сентенус.

– Ты так думаешь?
– вкрадчиво уточнил колдун, и опять забулькал из бутылки.

– Раз живой, то всегда, - непререкаемым тоном изрек Сентенус.

– В принципе прав, - согласился колдун.

– Я вот, что хотел спросить, а почему меня твои нимфы не забирают? Может быть они не настоящие?

– Может быть, - колдун решил, что пить из бутылок нерентабельно, и открыл бочку. Сейчас он раздумывал, как устроиться под бочкой, чтобы настойка текла к нему в рот сама собой.

Когда Сентенус дотащился до своей постели то, как раз первые лучи солнца пробились сквозь занавеси. К нему в опочивальню сунулся кто-то из слуг:

– К Вам первый министр Язон!

Сентенус устало свалился в кровать, не желая ничего выслушивать.

– Пошли его!
– велел он слуге, но дед уже вперся в комнату.

– Я вот подумал, Сентенус. Мы несправедливо взвалили на тебя такую тяжелую ношу, - проникновенно начал дед, чувствовалось, что он долго готовился к этой речи.

– Хрр, - высказался Сентенус.

– Я придумал другой выход из ситуации, - быстренько сообщил дед.

– Какой?
– выдавил из себя валяющийся на кровати внук.