Чтение онлайн

– Держи, - подал он книгу Хэссу.
– Читай, а когда все сделаешь, не забудь рассказать.

Дикарь исчез в пелене дождя. Хэсс завернул книгу в кожу, которую одолжил Флат, отправился к себе. Читать умопомрачительно познавательную книгу "О любовных недугах и позиционировании внешности в исцелении" было интересно. Хэсс освоил первую главу, когда явился и к нему гость - орк Страхолюд.

– Маленького человечка не видел?
– с порога спросил орк.

– Нет, а что?
– Хэсс оторвался от книги.

– Как его позвать?
– настаивал орк.

– Кто его знает, - уж это не волновало Хэсса.
– Вунь сам решает, когда приходить.

– Даже так?
– не поверил Страхолюд.

– Да, - уверил его Хэсс.

– Тогда я отдам тебе, - орк расстегнул кожаную куртку, в которой щеголял по случаю дождя. Страхолюд извлек маленького человечка.

– Что с ним?
– Хэсс бережно положил человечка на кровать. Насколько он помнил этого родственника Вуня, Хэсс никогда прежде не видел.

– Откуда я знаю, - раздраженно пожаловался Страхолюд, - я его нашел заваленного ветками и грязью. Думаю, не бросать же.

С этими словами орк покинул повозку Хэсса, а тот действительно испугался. Что делать с маленьким человечком? Как его лечить, ведь ясно же, что тот болен. Нога вывернута неестественно, бледность, обкусанные в кровь губы.

Привычным движением, Хэсс срезал с человечка одежду, и обувь. Ощупав кости, и вызвав жалобные стоны маленького человечка, Хэсс сложил кости. Закрепить их помог самоотвердевающий материал, который пришлось варить, попортив один из котелков повара Грима. Напоив маленького человечка, Хэсс укутал его в теплое одеяло и уложил на собственную подушку. Оставалось ждать Вуня. А тот как назло все не приходил.

Обдумывая, что делать дальше, Хэсс придремал. Разбудил его вопль появившегося Вуня.

– Нинихмай!

– Что?
– Хэсс оторвал голову от лежанки.

– Нинихмай!
– Вунь бухнулся на колени и запричитал.

– Ты чего?
– Хэсс первый раз видел расстроенного Вуня.

– Заткнись, - послышался скрипучий голос с лежанки Хэсса.

Нинихмай открыл глаза, и сейчас занимался ощупыванием себя. На Хэсса он смотрел с радостью, на Вуня поглядывал раздраженно.

– Нинихмай это что?
– Хэсс уточнил у Вуня.

– Это я, - сообщил Нинихмай.

– А.. простите, - извинился Хэсс.

– Не за что, - принял его извинения Нинихмай.

– Ты жив?
– Вунь оторопело хлопал глазами.

– А что ты думаешь, что люди нас на подушке будут хронить?
– съерничал Нинихмай.

– Ээээ.., - Вунь не знал точного ответа на такой закрученный вопрос.
– А что ты здесь делаешь? Мы уже обыскались все, в такую дождину это кошмар.
– Вунь залез на лежак и возвышался над Нинихмаем.

– На ногу посмотри, - рассвирепел Нинихмай.

– Костяножка, - ахнул Вунь.

Хэссу пришлось растолковывать о предназначении фиксирующего ногу материала. Вунь кивал в след словам, как заведенный, а Нинихмай все выше и выше задирал брови.

Через полчаса повозка Хэсса была полна родственниками Нинихмая. Его упаковали два силача на самодельные носилки, и утащили. Вунь долго кланялся Хэссу, когда тот все же не вытерпел, выслушивать благодарственные вопли, то разразился скандал. Вунь обкричал Хэсса, что тот мешает ему выразить соответствующую благодарность, а то ведь вещи, за которые не отблагодарили, могут и исчезнуть. Смирившись с этим, Хэсс еще с полчаса выслушивал хвалебные речи, под которые и заснул. Он уже не видел, что Вунь достал маленький листочек и поставил палочку, как зарубку на дереве.

В отличие от Хэсса, который мирно грелся в повозке, охране пришлось большую часть времени проводить на воздухе и почти в воде. Саньо приготовил крепкий кофе и пошел искать Богарту, чтобы та провела с ним немножко времени. Но дождливый день для него сложился неудачно. Саньо нашел Богарту в обществе, которое ему не понравилось. Богарта причесывала одного из своих охранников - Кхельта.

Этот улыбчивый, вечно одетый в черное женственный парень вызвал дикую волну неприязни у Саньо. Актер знал, что Кхельт живет с Лаймом, знал, что Кхельт даже делал предложение Хэссу, а Лайм приревновал. Саньо так же знал, что иногда Кхельт играет на тростниковой дудочке. Но сейчас Саньо было неприятно видеть Кхельта и Богарту рядом.

– Чем заняты?
– Саньо забрался в повозку.

Одежда у Богарты была сухая, видимо она долго сидела в повозке. Женщина не отвлекалась, она заплетала косу и завязывала охранную ленту.

– Ты?
– Богарта повернула голову.

Наглый охранник развалился, вытянув ноги.

– Зашел вот на кофе пригласить. Повар выдал запасы, - сообщил Саньо, пересиливая себя.

– Мне не надо, спасибо, - ровно поблагодарила его женщина.

– А я бы выпил, - неожиданно для всех заявил Кхельт.

Посылать его на фиг, Саньо хотел, но не сделал. Вместо этого актер широко улыбнулся:

– Попрошу ко мне.

Кхельт ответил на улыбку, Богарта очень странно на него посмотрела. Пока Кхельт одевался и обувался, продолжалось напряженное молчание.

В повозке Саньо охранник уселся и молча взял чашку, предназначенную для Богарты.

– Ты с кем там гулял?
– вместо обычных благодарственных слов заявил Кхельт.

– Что?

– Что слышал, - явная грубость обещала неприятности, - мы Богарту любим, есть у нее элемент удачливости. Сколько с ней работали, и чувствуем это. А вот с мужиками ей не везет сильно. Муж то сам знаешь какой, да и ты не лучше.

– Что?
– Саньо не понимал претензий добровольного защитника Богарты.

– Я тебя от нас всех предупреждаю, оставь ее в покое, не нагнетай атмосферу, - вежливо, но твердо попросил Кхельт.

Через десять минут директор труппы Инрих ругался хуже Боцмана. Увечья главного героя будущей постановки и одного из охранников, а также разгром повозки были основной причиной ругани.

В труппе появилась новая сплетня, что Саньо сменил ориентацию, и подрался из-за этого с охранником. Богарта так и не получила ответа у своего подчиненного о причине драки, и велела два дня отлежаться. Над побитым Саньо хлопотали все женщины труппы. Хэссу пришлось поделиться запасами травок. Особо Саньо понравилось прикладывать к ноющим ребрам блюдечко работы мастера Варварнурава. Молодой вор заподозрил, что вторая ипостась блюдечка исцелять боль. Решив проверить это в ближайшее время на следующем побитом, Хэсс продолжил чтение познавательной книги о моде и любовных недугах.

Линай придавался радостным и тревожащим мыслям. Он думал о своем скором Величии. Никто другой до него не достиг и уже не достигнет подобной силы. Линай всю свою жизнь потратил на достижение этой цели, а сейчас она была от него в нескольких днях пути. Понимая, что непогода не позволяет двигаться вперед, Линай старался терпеливо ждать. Ученик, ощущая напряжение учителя, держался тихо и скромно, даже вопросов лишних не задавал. Бегал за едой и чаем, совершал в углу дыхательные упражнения.

Линай прикрыл глаза и еще раз перебрал в уме свои будущие действия. Во-первых, ему надо добраться до Черной скалы, и пройти от нее по правой тропинке десять тысяч шагов. Там будет долина колодцев. Линай должен не сбиться со счета, не свернуть с тропинки и выйти в долину колодцев. По некоторым сведениям в долине два десятка колодцев, и надо выбрать свой. Все они разные - эти колодцы мира. Линаю надо будет заключить с колодцем договор, и отдать колодцу то, что он попросит. По предчувствиям и знамениям Линай знал, что отдать надо будет живого человека. Жертвой предназначено стать Эльниню. Только тогда колодец позволит напиться силы. Затем Линаю надо будет вернуться по тропинке до Черной скалы, и тогда он сможет увидеть записанное на скале слово, которое является основой этого мира. Линай, зная основу мира, станет всесильным. От этой мысли старца обдало таким жаром предвкушения, что заметил и ученик.