Чтение онлайн

– Перед каждым выступлением меня рвет, – с серьезным видом подтвердила моя подруга. – Настолько нервничаю. Я даже обращалась к врачу.

В темных глазах парнишки отразилось недоумение, как будто он пытался осмыслить услышанное, но у него не укладывалось в голове.

– До сих пор?

– Это сильнее меня. Я пробовала психотерапию. Все перепробовала! Стоит выйти на сцену – и порядок, но перед этим – просто кошмар. – Она скрестила ноги по-другому. – Ты еще не выступал перед публикой?

– Нет. – Он задумался. – Каждый год в феврале в нашей школе проводится конкурс талантов, и я… думаю об этом.

Для меня это была новость.

– Выйти на сцену сложно, – подтвердила Юки. – Действительно трудно. Кто-то привыкает, но во мне всякий раз перед выходом на публику все восстает.

– И как вы с этим справляетесь? – спросил Эймос, глядя на нее широко распахнутыми глазами.

Юки задумалась, обхватив руками чашку.

– Блюю. Говорю себе, что уже выходила на сцену и снова смогу. Напоминаю себе, что люблю зарабатывать деньги и превращаться в Леди Юки. Не просто в Юки, а, заметь, в Леди Юки, которая, в отличие от меня, может все. – Она пожала плечами. – Мой психотерапевт сказал, что это инстинкт выживания: он не обязательно здоровый, но помогает выполнять работу. – Она поставила чашку на ногу. – В основном люди боятся оказаться под прицелом критики. Тебя не должно волновать, что они думают, если у них кишка тонка делать то, что делаешь ты. Это тоже учти! А имеет значение только твое мнение – и тех людей, которых ты уважаешь. Все чего-то боятся, и совершенство – вещь нереальная. Мы люди, а не роботы! Ты можешь сморозить глупость или споткнуться в прямом эфире на федеральном канале. Но кого это волнует?

Это она имела в виду себя. Ее сестра записала этот момент и потом по меньшей мере раз в год пересматривала его и хихикала.

Эймос призадумался.

– Итак… – Я дала ему время осмыслить ее совет. – Ты написал что-нибудь новое?

– Ты пишешь песни? – перебила Юки.

– Да, – ответила я за него. – Мы до сих пор пытаемся понять, что он хочет сказать своей музыкой.

Она поняла и поджала губы.

– Да. Понять – это жизненно важно, Эймос, и рядом с тобой находится человек, который поможет в этом как никто другой. Ты не представляешь, как тебе повезло!

Я стиснула зубы, надеясь, что Юки остановится на этом, но пацан поморщился:

– Кто? Ора?

Я рассмеялась:

– Брось, Эйм! Тебя послушать, так это полный бред! Я же говорила, что написала несколько песен.

Он просто был не в курсе, что они… стали хитами.

– Несколько? – опешила Юки.

Пока мы были наверху, я сказала ей, что про Кэдена тут понятия не имеют, знают только про нее. По крайней мере, Эймоса я предупреждала косвенными намеками. Единственное, что тут известно, – это про мой… «развод».

– Вы писали тексты ей? – прохрипел мой юный друг, совершенно сбитый с толку.

Юки закивала с повышенным энтузиазмом, а я неопределенно улыбнулась и пожала плечами.

Замешательство и удивление застыли на лице парнишки, а пока он обдумывал, что сказать, во двор въехал знакомый внедорожник и развернулся в три приема. Из него на ходу выскочила Джеки. Тут же окно со стороны водителя опустилось, и мы увидели лицо Клары.

– Всем привет и пока! Я опаздываю!

Она умчалась, а Джеки с рюкзачком в руке направилась к нам.

– Джеки, ты только в осадок не выпадай… – Эйм предупреждающе поднял руку.

Девчушка остановилась, и, когда ее взгляд упал на ту, что сидела рядом со мной, улыбка сползла с ее лица.

Она рухнула как подкошенная.

Это просто чудо, что она не раскроила себе череп о бетонированную площадку!

– Что я и говорил, – пробормотал Эйм, когда мы сгрудились вокруг нее.

Открыв глаза, Джеки тут же вскрикнула:

– Все хорошо! Все хорошо!

– Ты точно в порядке? – спросила сидевшая перед ней на корточках Юки.

Глаза девчушки снова округлились, по лицу разлилась такая же бледность, как у Эймоса при известии о том, что в сегодняшнем прослушивании примет участие Юки.

– О боже, это вы! – выдохнула она.

– Привет!

«Привет!» Я чуть не расхохоталась.

– Джеки, ты в порядке?

Глаза девочки наполнились слезами, и я поняла, что мы с Эймосом для нее уже не существуем.

– О боже, это вы…

Юки, не колеблясь ни секунды, подалась вперед:

– Обнимемся?

Джеки со слезами на глазах отчаянно кивнула.

– У меня тоже был такой вид, да? – прошептал Эймос мне на ухо, пока продолжались обнимашки, а Джеки попутно роняла слезы.

Она рыдала – самым натуральным образом.

– Почти.

Я перехватила его взгляд и улыбнулась.

Он смотрел недоуменно – точь-в-точь как отец. Я рассмеялась.

А потом случайно поймала взгляд Джеки: она только что расцепила руки, обнимавшие Юки, и в ее глазах я увидела что-то очень похожее на чувство вины.

С чего бы вдруг?

Наконец, когда Джеки успокоилась и перестала хлюпать носом, а это заняло около часа, потому что, начав приходить в себя, она тотчас снова заливалась слезами, мы все разместились в гараже. Подростки уступили нам стулья, а сами сели на пол. При этом у одного вид был раздосадованный и вместе с тем такой, будто его вот-вот стошнит, а у другой… Будь моя жизнь аниме, в глазах у Джеки были бы сердечки.

– Итак… – я многозначительно посмотрела на Эймоса.

Он поднял глаза к потолку, но я успела перехватить его взгляд.

Если он был категорически против, припирать его к стенке я не собиралась. Он либо хотел выступать, о чем мы еще особо не говорили, либо ему нравилось сочинять. Еще он мог просто писать для себя.

У Эймоса был красивый голос, но как распорядиться своими талантами, он должен был решить сам. Держать их при себе или поделиться ими с миром – выбор за ним.

Однако мне хотелось, чтобы Юки услышала то, что он написал. Хотя бы одну песню! Пусть он не фанател от ее музыки, но любая похвала от нее, безусловно, стала бы бальзамом для его души.

И раз так, я решила взять ситуацию в свои руки.

– Эйм, ты не против, если я покажу Ю твою другую песню – меланхолическую?

Он покосился на меня, и его шея снова пошла розовыми пятнами.

– Значит, самому мне петь не нужно?

– Это было бы здорово! Ты же знаешь, как мне нравится твой голос. Но решать тебе. Я просто хочу, чтобы Юки послушала. Если ты не против.

Он опустил голову: судя по всему, раздумывал.

Потом кивнул.

Принимая от него блокнот, я указала на акустическую гитару, которую заметила на стойке. Он передал ее вместе с медиатором. Брови у него были недоуменно приподняты. Парнишка до сих пор мне не верил.