Чтение онлайн

– Ты когда-нибудь уймешься? Двадцать лет уже прошло, а ты до сих пор не можешь меня простить? Так и будем это пережевывать?

Только не это!

Джексон покачал головой и опустил взгляд в тарелку. Сунув в рот еду, он снова посмотрел на брата и зачавкал. До чего же он старается вести себя как мудак. Очень старается. Да что не так с этим типом, черт возьми? Краем глаза я заметила, как вздулись вены на руке Далласа, как у него напряглась челюсть. И мне это сильно не понравилось. Один из самых замечательных людей, которых я знаю, вынужден жить с дурацким чувством вины из-за сидящего перед нами придурка.

Словно ощутив, что я его осуждаю, Джексон посмотрел на меня и раздраженно нахмурился:

– Что? Тебе есть что сказать?

Рука Далласа со спины переместилась на мое плечо и сжала. Вот только я не вняла предупреждению.

– Да. Ты ведешь себя как придурок.

Джексон отшатнулся, точно я его удивила или обидела.

– Да пошла ты. Ты ничего обо мне не знаешь.

Даллас крепче сжал мое плечо и напрягся еще сильнее.

– Не смей так разговаривать с ней…

Я не дала ему договорить.

– Сам пошел, – сказала я, глядя на его брата. – Я рада, что не знаю тебя. Взрослый мужчина, а ведешь себя как ребенок.

Я и бровью не повела, когда он бросил вилку и наклонился над столом, схватившись обеими руками за края.

– Джексон, уймись! Сейчас же! – рыкнул Даллас, отодвигая стул, чтобы встать.

Ни его брат, ни я не обратили на это внимание.

– Джек, – повелительно произнес Даллас, вставая на ноги.

Младший Уокер даже не шевельнулся. Судя по взгляду, ему очень хотелось меня ударить. Такое выражение я уже видела на лице другого мужчины, и знала точно, что оно означает. Жестокость. Злость. Но теперь я не та, что раньше. Теперь мне небезразличен человек, которого этот кретин постоянно задирает. Может, Даллас из чувства вины опасается высказать брату все, что о нем думает, но меня-то ничего не сдерживает.

– Ты ни хрена не знаешь, сучка мексиканская, – выплюнул Джексон, сверля меня взглядом глаз, так похожих и одновременно не похожих на глаза брата.

– Еще слово, и я выбью из тебя всю дурь, – утробно рыкнул Даллас, приведя меня в замешательство.

Однако я тут же собралась, скептически подняла бровь и вскинула подбородок.

– Мой брат умер два года назад. Я сделала бы все, чтобы вернуть его к жизни. Твой жив и любит тебя, еще и мирится с твоими закидонами, хотя ты этого не заслуживаешь, кретин. Я скучаю по брату каждый день. Надеюсь, тебе не придется однажды пожалеть о том, что ты оттолкнул своего брата из-за события двадцатилетней давности, которое вообще не требует прощения.

Судя по злобному выражению лица, Джексон собирался проявить свой мерзкий характер по полной. Однако я оказалась не готова к тому, что он фыркнет и откинется на спинку стула, продолжая в упор смотреть на меня.

– Вон отсюда. Сейчас же! – выпалил Даллас.

Младший Уокер не послушался старшего, как и в любой семье.

– И от чего умер твой брат? – фыркнул Джексон. – Объелся тако?

Если ты спокоен, легко помнить, что люди в гневе порой говорят не то, о чем думают на самом деле. А вот когда ты в шаге от того, чтобы схватить нож для масла и вонзить его в собеседника… Краешком сознания я понимала, что Джексон ничего не знает обо мне и моей семье.

Сбоку мелькнули две большие руки и вцепились в край стола.

– Джек! – В голосе Далласа не осталось ничего человеческого.

Не нужно иметь богатое воображение, чтобы понять – он сейчас сорвется и отшвырнет стол.

Лишь беззаветная любовь к близкому смогла бы сдержать человека в подобной ситуации. Я не винила его. Он любил этого скота, каким бы тот ни был придурком.

Однако за последние годы я поняла – выиграть свой бой можешь только ты сам. И пусть я потом пожалею, что не защитила свою честь и взяла дело в свои руки, но я погладила Далласа по плечу тыльной стороной обожженной ладони, затем схватила стакан Джексона с чем-то красным, где плавал лед. Я посмотрела в глаза Далласу, жалея о том, что его брат такой болван.

А потом выплеснула весь стакан в лицо Джексону. Красная жидкость залила его, попала в уши, стекла на шею и футболку. У него отвисла челюсть, будто он мог поверить в произошедшее.

Вот и хорошо.

– У него была черепно-мозговая травма, ты, бесчувственный инфантильный придурок! – выпалила я, жалея, что рядом нет еще одного стакана с красной жидкостью, – а не то плеснула бы еще раз в эту глупую рожу! – Брат поскользнулся на льду, упал и расшиб голову. Вот как он умер. Обошлось без тако, ты, кретин самодовольный.

Черт, жаль, в стакане был не коктейль с замороженным соком!

Давно я уже так не злилась. Мышцы на руках и шее напряглись, живот подобрался.

– Эй, Диана, не хочешь проведать Джинни? – произнес чей-то голос.

Две руки обхватили мои плечи и буквально оттащили в сторону.

– Я держу ее, Даллас, разберись с ним, – раздался у моего уха голос Трипа.

Я как оглушенная последовала за Трипом сквозь толпу, которая набежала к нашему столику и наблюдала за происходящим. Не люблю находиться в центре внимания, но если можно было бы отмотать время назад, то снова наорала бы на Джексона. Черт побери, да мне и сейчас хотелось это повторить.

Лишь на полпути к салону я ощутила, как пульсирует от боли обожженная рука, которой я схватила стакан.

– Чтоб тебя, – прошипела я, тряся ею, как будто это могло облегчить боль.

– Ты в порядке, милая? – Трип посмотрел на мою руку.

– Не той рукой за стакан схватилась. – Я снова встряхнула ее и сжала запястье здоровой ладонью. – Ой…

Стало чуть лучше. А вот не надо было так крепко сжимать стакан.

– Что там, черт возьми, произошло? Я видел, ты сидела с Далласом и хихикала, как девчонка, а потом вдруг вы уже на ногах, и ты орешь на Джексона и выплескиваешь ему в лицо гавайский пунш.

– То, что он избалованный сучонок. Вот что произошло.

Трип заразительно рассмеялся, и я подхватила.

– Избалованный сучонок! Надо запомнить.

– Брат он Далласу или нет, он просто кошмарный. Не понимаю, как братья могут быть такими разными, – проворчала я, когда мы подошли к «Разговору ножниц». Трип открыл передо мной дверь, и я вошла. – Повезло ему, что я не отходила его стулом.

Трип засмеялся еще громче.

Джинни стригла клиента, стоя к нам спиной.

– Минуточку, сейчас мы вас обслужим! – бросила она через плечо.

– Это я. И Трип.

На моем месте сейчас работала другая женщина, я видела ее раньше пару раз. Она подменяла кого-нибудь из нас, когда мы уходили в отпуск. Приятная домохозяйка, которая подрабатывала тут и там. Узнав меня, она помахала рукой, и я ответила ей тем же. В кресле между нею и Джинни сидел Шон. Мы пожали друг другу руки. Джинни сказала, он разозлился, узнав, что я три недели не буду работать. Как будто я могла контролировать свое выздоровление!

Джинни молча продолжала трудиться. Когда она закончила сушить клиенту волосы, мы с Трипом уже сидели за столиком в комнате для отдыха. Я успела успокоиться. Но Джинни бросила на меня один лишь взгляд и поинтересовалась: