Чтение онлайн

Почти сразу я поняла, что ревет она близко. Слишком близко. Кажется даже, у моего дома…

Я села и осторожно посмотрела в окно поверх спинки дивана, но ничего не увидела. Тогда я встала и проверила телефон на случай, если папа звонил, чтобы предупредить о приходе, но пропущенных звонков не было.

Раздвинув створки жалюзи, я посмотрела на газон. Постояла, отдернула руку, затем снова раздвинула жалюзи. По спине побежали мурашки.

Не сказать, что мужчина, беззаботно скашивающий траву на моем газоне, оказался мне незнаком, особенно учитывая, сколько раз я ревела у него на глазах. Вместе с тем это и не был именно тот Даллас.

Сейчас передо мной расхаживал Даллас без футболки, но с газонокосилкой.

На моем газоне Даллас без футболки!

Кажется, я вся покрылась мурашками.

Даллас пока не вспотел, но даже так он выглядел не менее привлекательно. Ничто не могло бы сделать его еще привлекательней, чем сейчас – ни стринги, ни даже полная нагота.

Потому что мои глаза уже видели все, что требовалось. Все, чего они не видели уже много, много месяцев. Все, что им вообще могло потребоваться увидеть: мускулатуру в форме V внизу живота, как раз над резинкой трусов; напряженные «кубики» над пупком; аккуратные прямоугольные плиты груди; идеальные плечи, руки, предплечья…

Люблю предплечья. Обожаю. Особенно предплечья Далласа. Из окна мне были видны даже обвивающие их вены.

Но больше всего я любовалась на татуировку соседа. При виде нее даже рука вроде бы стала меньше болеть.

Коричневые узоры, которые я видела у его локтя, были частью крыла, обвившегося вокруг бицепса и продолжающегося на груди. Прямо между грудными мышцами располагалась голова и клюв орла. Второе крыло на груди и другой руке полностью повторяло первое.

Господь, помоги мне. На второй взгляд зрелище мне понравилось еще больше.

Собиралась ли я выйти, чтобы поближе рассмотреть подробности орлиных крыльев? Да ни за что на свете.

Собиралась ли я выйти и предложить Далласу воды, хотя он спокойно может перейти через дорогу и напиться у себя дома? Определенно, да.

Мелькнула мысль – не надеть ли что-нибудь поприличней пижамы? Но… какой в этом смысл? Это было бы слишком заметно. И пусть Даллас прекрасный друг, человек и сосед – он женат. Точнее, разводится. Хотя это одно и то же.

К тому же он куда-то исчезал на два дня.

Нет ничего плохого в том, если я на него какое-то время полюбуюсь. Просто не стану смотреть на его зад или перед. Это было бы уже чересчур. Зато все, что выше талии, – моя законная добыча.

Распустив по плечам волосы, я открыла дверь и вышла на крыльцо. Даллас как раз развернулся, чтобы идти обратно. Он сразу же меня заметил – поднял взгляд от травы и, когда я ему помахала, улыбнулся слишком широко для мужчины, который не был моим и никогда не станет.

Он не выключил косилку, и я жестами спросила, не хочет ли он пить. Он покачал головой.

Ладно. И что мне теперь делать?

Я еще понаблюдала за ним и отметила про себя – в нем что-то изменилось.

Травосборник переполнился, его скоро придется опорожнить, и когда мотор забарахлил, я направилась в сарай за большими черными мешками, в которые мы обычно складываем листья. Взяла два и открыла ворота, ведущие к газону перед домом. Когда я подошла к Далласу, он уже снимал травосборник.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась я, молясь, чтобы глаза меня не подвели и не посмотрели куда не следует.

– Доброе утро. Я тебя разбудил? – спросил он низким голосом.

– Нет. – Я подбородком указала на мешки в своих руках. – Я подержу его одной рукой, ты берись за другой край и высыпай траву.

Он кивнул и сделал, как я сказала. Затем прикрепил травосборник обратно, а я потрясла мешок, чтобы обрезки травы оказались на дне.

– Итак, позволь поинтересоваться, что ты здесь делаешь?

– Это называется «косить газон», – заявил Даллас, продолжая смотреть на красную газонокосилку. – Я видел, как ты это раньше делала.

А кто-то еще меня называет хитро… мудрой.

– Я серьезно. Что ты здесь делаешь, Профессор Икс? Я собиралась вызывать у мальчиков чувство вины, чтобы они сами скосили траву.

Ореховые глаза на миг встретились с моими, затем вновь опустились на полный мешок.

– Твой газон зарос, а у тебя больная рука. Я только что вернулся, и у меня нет никаких планов на сегодняшний день.

– Ты не обязан был…

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

– Прими помощь, Диана.

Я вздохнула, не сводя с него глаз и пытаясь понять, что же в нем изменилось.

Даллас сложил руки на груди, и мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не посмотреть на голову орла.

– Ты всем отказываешь или только мне?

Я поджала губы и приложила ладонь к сердцу. Его взгляд скользнул туда, жилка на шее дернулась.

– В основном тебе, – призналась я. – Не хочу пользоваться твоей добротой. Я не стесняюсь, когда мне нужно попросить о помощи.

– Не думаю, будто тебе известно, что такое застенчивость. – Он поднял бровь. – И ты меня не используешь. Мы ведь уже об этом говорили.

– Ладно, но еще я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко.

– Я видел тебя в нижнем белье и вычесывал яйца вшей из твоих волос, детка, – непоколебимо заявил Даллас. – Думаю, стадию неловкости мы уже прошли.

Я зацепилась лишь за одно слово.

Детка?

Это он мне?

Я все еще думала, почему он выбрал именно это слово, когда Даллас поинтересовался:

– Как твоя рука?

Какая рука? У меня с рукой что-то не так?

– Твоя обожженная рука, – уточнил он, подняв брови и слабо улыбнувшись.

О боже. Из-за этой «детки» я не сразу вспомнила о руке. Я сглотнула и ответила:

– Все так же. Болит. Пью обезболивающие, когда уж совсем припрет, только нечасто. Когда иду в душ, приходится оборачивать ее резиновой лентой. Я порезалась, когда брилась, и не мыла голову уже пять дней. Теперь все делаю медленней, но жить буду. – Без денег и с болью, но могло быть и хуже. – Тебе помочь?

– Не-а.

– Нет, правда, я могу помочь. У меня есть другая рука, к тому же мне скучно до чертиков. Прошло всего несколько дней, а я уже с ужасом представляю, сколько еще сидеть дома.