Чтение онлайн

Наверное, если бы Пол бросал на меня плотоядные взгляды, или даже просто украдкой на меня пялился, я бы тут же бросила упражнения. Но большой увалень просто уставился на меня с такой теплотой и задумчивым одобрением, что я даже прибавила несколько упражнений, которые я обычно не выполняю. Эх Джуди Джона, старая ты эксгибиционистка.

Во время крокета я увидела, как выпитое начинает сказываться. Не то чтобы он один выставлял себя дураком. Была одна крайне неприглядная сцена, когда Уилма тюкнула Рэнди деревянным молотком. А у Стива с Ноэль появилось это выражение глаз. А Гилман Хайес поиграл мускулами, как на рекламе оздоровительных средств. А Уоллас Дорн - он всё время дурак. Бедняга Пол всего лишь честно напился. И его всё больше развозило.

Когда он исчез, уже не в состоянии что-либо есть, я поискала его и нашла в углу гостиной, сидевшего, словно наказанный ребёнок, облизывая губы и судорожно сглатывая, с не очень сфокусированным взглядом.

– А ну-ка встали, детка, опа!
– сказала я. Я взяла его за руку и, потянув кверху, поставила на ноги. Он был тяжеленный.

– Ну, а теперь пошли. Одной толстой ножищей, потом другой.

– А где все?
– проговорил он, ещё не отойдя до конца от горячки коллективного времяпровождения.

Я провела его по коридору к их комнате и уложила на кровать. Стащила с него туфли и укрыла его одеялом.

– Очпризнателен, - проговорил он.
– Очпризнателен.

Я посмотрела на него. Вот бедняга. Попал не свою лигу. Где ничего не разобрать. И совсем растерялся.

– Бедный старый медведь, - сказала я, импульсивно наклонилась к нему и легонько поцеловала в губы. А потом вышла и затворила за собой дверь.

Я спустилась и загорала до тех пор, пока не решила, что с меня достаточно солнца. Стив и Ноэль исчезли за удалённым островом в одной из лодок. Это тоже было очень грустно. Всё было грустно. Я вгоняла себя в депрессию. А то, что не было грустно, было гадко. Джуди-Моралистка.

Я думала о старых временах, местах, куда меня в своё время забрасывало. Те ребята, конечно, были достаточно необузданными, несуразными, а в некоторых отношениях, изрядными паршивцами. Тут тебе и распальцовка. И "розочка" из разбитой бутылки. Могли устроить дебош, поколотить зеркала. Соблазняли глупеньких маленьких девчонок, обалдевших от музыки. Баловались "травкой", поворовывали выпивку и занимались петтингом с женой хозяина того самого заведения, в котором мы выступали.

Но, при всём при том, они хоть что-то делали. Они сочиняли музыку. Выводя на трубе немыслимые пассажи под частые удары этого большого барабана. Бог ты мой! Сизый дым и люди, выстукивающие по столикам, и эта обезумевшая труба, бесконечно импровизирующая, поблёскивая жёлтой медью, и полузакрытые от восторга глаза. Да, конечно, сорви-головы, пакостники, но хоть что-то делающие. А эти люди пакостили более изощрённо, и при этом ничего не создавали. Они просто подзуживали друг друга палками.

Я пошла к своей комнате. Когда я проходила мимо приоткрытой двери Уилмы, она проговорила:

– Джуди, дорогая.

Я пожала плечами и зашла.

– Привет, Уилма.

– Хорошо проводишь время?
– Она сидела на туалетном столике, делая что-то со своими ногтями.

– Шикарно, - сказала я.

– Пожалуйста, сядь, дорогая. Пора нам немного поговорить.

– Ещё бы!

Она скользнула по мне взглядом, словно скальпелем, и снова уставилась на свои ногти.

– Я думала о тебе, Джуди. Пыталась отыскать кое-какие ответы. Понимаешь, просто из верности, мне бы хотелось иметь возможность снова задействовать тебя предстоящей осенью. Я ненавижу расставаться с людьми.

Мне хотелось сказать ей, что я никогда не осознавала, что я работаю именно на неё. Но я вспомнила о предупреждении Уилли, так что я просто села.

– Я тут размышляла над тем, что в своё время сделало тебя такой популярной. По-моему, теперь я знаю. Ты - очень недурна собой, Джуди. В твоём лице есть определенная чувственность. И у тебя приятный небольшой голосок.

– Спасибо, - проговорила я, несколько мрачновато.

Она подошла ко мне вплотную. Наморщила лоб.

– Юмор, как я полагаю, вещь совершенно непредсказуемая? И действительно есть что-то гротескное и, пожалуй, забавное, в привлекательной девушке, которая паясничает и пытается выглядеть как можно хуже, а не как можно лучше. Когда у тебя по лицу течёт что-то клейкое, и всё прочее. И на какое-то время это очаровывает публику. Но это нельзя продолжать до бесконечности, правда?

У меня было что ей рассказать. Ей не помешало бы узнать кое-что про попадание в ритм, расстановку акцентов. Про то, как улавливаешь настрой зрителей, и когда нужно - играешь сдержанней, когда нужно - добавляешь красок. Про то, как работать над шоу, что-то добавляя, что-то выбрасывая, выбирая самое подходящее для себя.

Она отложила свои инструменты и посмотрела на меня в упор.

– Дорогая, тебе придётся посмотреть в глаза тому факту, что ты перестала забавлять публику. Всё, что у тебя было - это определённая эпатажность. Я дала указание Уолласу - попытаться найти тебе замену. Но, видишь ли, лично мне небезразлично твоё будущее. Ты никогда не думала о том, чтобы брать уроки актёрского мастерства?

Я зажгла сигарету и выпустила дым куда-то в её сторону.

– Подожди минутку, сестричка. Я уволена. Ты это хочешь мне сказать?

Она улыбнулась.

– Именно.

– Круто вы взялась за дело, миледи. Круче уже некуда. Но давайте поставим вопрос иначе. Я продавала вам услуги через своего импресарио и через ваше рекламное агентство. Ваше мнение о моём будущем, или отсутствии такового, интересует меня примерно настолько же, насколько и сферическая геометрия. Так что давайте оставим тему личных отношений, хорошо?

– Прости, если я задела твои чувства, дорогая.

– Вы не задели, - сказала я, пытаясь улыбнуться в ответ на её улыбку, но у меня дрожала рука, и я знала, чёрт возьми, что она это видит.

– Мне наплевать, если ты меня презираешь, Джуди. Я просто говорю это ради твоей же пользы. Ты молодая. Ты - в тупике. Тебе нужно начинать думать - как ты распорядишься своей жизнью.

– Я прекрасно распоряжусь своей жизнью.

– У тебя известность того рода, которая ударяет в голову. Вы попадаете в ловушку, веря тому, что люди говорят о вас за деньги. Ты ведь это знаешь, правда?

– С некоторыми это случается.

– Я не хотела делать это через посредника, Джуди. Я думала, что мы сможем поговорить друг с другом по-хорошему.

– Вот мы и говорим.

– Благодаря грамотной раскрутке ты сделалась королевой на день. Этот день явно закончился. Тебе, знаешь ли, придётся с этим считаться.

Я встала. Теперь это уже не называется отступлением. Это называется укорочением линий коммуникации. Мне рассказал об этом большой одноногий морской пехотинец.

– Я ценю все ваши советы, миссис Феррис. Мисс Феррис. Уже не знаю, как там правильнее, с юридической точки зрения. Я могу смотать удочки немедленно, или оставаться до последнего, как вы пожелаете.

– Я бы не хотела, чтобы ты уезжала сейчас.

Я заглянула в эти глаза. Я спрашивала себя - как бы смотрелись её маникюрные ножницы, торчащие из её горла.

– Ещё раз спасибо.

– На доброе здоровье, Джуди.

По-настоящему меня начало трясти только когда я добралась до своей комнаты. Даже если мода на Джуди прошла, одного у меня всё-таки не отнимешь: гордости за то, что я - мастер своего дела. Исполнитель. Профессионал. И, чёрт бы её побрал, она взялась именно за это. Четырнадцать лет шоу-бизнеса ничего не значат. Я была девчонкой, в которую кидались чем-то клейким, для эпатажа. Возможно, все так думали. Чёртова баба! С этой своей ядовитой приторностью, прицельно вышибает из под тебя твою главную опору. Ну что же, она сильно меня расшатала. Так что моя опора в нескольких местах дала трещину. Но я устою. Мне всегда это удавалось.