Чтение онлайн

– Пусти, стерва! Я тебя не знаю! Ты спутал…

– Ар-ртист! А ну, пойдем - выйдем! Там распутаем.

Никто из соседей-собутыльников не двинулся с места.

На кулачках рыжий выкатил “Портнова” во двор, тот повторял, загребая ногами.

– Я неделю как приехал…

– Заливай. Все знаю. Шевелись… - проговорил рыжий и толкнул “Портнова” в прогал меж поленницей и забором.

Яшка Маслов рухнул спиной вперед на поленицу.

Выпали с сухим треском две березовые плашки.

Вплотную из полутьмы выступил Лев.

Молча, точно воткнул заточку в печень по рукоять.

Яшка хрякнул, осел с открытым на зевке ртом. Вальтер быстро наклонился, дернул его голову, как кочан, вверх и вбок.

Бегло охлопал карманы, вытащил пистолет, пару смятых рублевок, рабочую карточку, и перетянутую бечевкой пачку белых визиток. Различил буквы:

Маслоff…Король сыска. … ,безнадежных дел…

– Ишь ты, короля убаюкали… - хмыкнул Вальтер - Разве выбросить?

– Оставь, - ответил Лев.

Мертвого утянули за ноги в крапиву, под сарай, спихнули по дощатому настилу для ледника в люк погреба.

Переход кадра, средний, рапид

Разбрызгивая глинистые лужи, спешил к распивочной по Николиной горе Януш Каминский-Белга, трусила, натягивая поводок, покорная сука Жулька.

От забора “Черемшины” наперерез ему побежал вразвалку человек - неуклюже валяло его вензелями - пьяный. Потрюхал рядом, схватил за рукав, заблеял:

– Э… Кудрявый… Продай собачку, продай! Рубль кладу… Куда летишь? .. Там нету ничего!

Януш затормозил, разбрызгал грязь из глинистой лужи, дико глянул на пьяного, дернул руку.

– Отцепись… Погоди, как так ничего?

– А так, - пьяный икнул, тпрукнул губами и сыпанул Каминскому в глаза махорки с красным перцем.

Каминский зарычал, вслепую ударил пьяного кулаком в скулу, отступил - но сзади под колени подкатился второй, опрокинул, сцепились, пошла возня, подбежали еще двое,

Каминский из последних сил поднялся, стряхнул с себя “гостей”, как травленый медведь, крикнул горлом:

– Дядя Яша! Тикайте!

Прыгнули сзади на спину, рванули рот пальцами. Кое как повалили, стали вкруговую пинать, как мучной куль.

– так… так… так…..
– жарко приговаривал Вальтер.

Заходилась злобным брехом Жулька, бросалась на кодлу, рвала за штаны, получила наотмашь штырем по хребту и, визжа, поволокла задние ноги по колее…

Бледный Лев выглянул из калитки:

– Кончайте. Шуму много. Дело в обрез.

Два удара штырем - хряск! хряск! Жулька вякнула и протянулась.

Януша быстро пырнули под ребра. Он лягнул ногами и захрипел.

– Зачем столько били?
– недовольно сказал Лев.- Грязно сделано.

– Здоровый черт, запросто не повалишь.
– Вальтер прижимал полу мокрого грязного плаща к разбитой налитой синевой щеке.
– А стрелять нельзя - всю слободку перебудим.

Литейщики отволокли Каминского за ноги - провезла борозду по грязи золотая голова.

Хозяин “Черемшины” курил на крыльце. Глянул на Льва исподлобья.

– Тепляков тут не оставляйте. Я вам не покойницкая. И так до утра будем затирать.

– На - Лев тиснул ему в карман фартука пару смятых купюр.
– Мешки есть?

– В каптерке.

Средний план. Движение.

Речка Тестовка - порожистая, петлистая в бузинных берегах, совсем сельская, как и большинство малых окраинных рек - кое-где в зелени серые домишки, черные колеса мельниц, прачечные мостки.

Серенько по-стариковски светало. Чикала в кустах птичья мелочь.

От основной реки отходил разрытый заболоченный поток - брошены доски, вырыта канава, заступы, перевернутая тачка - отток Тестовки забирают в трубы, грязи по колено, тянули канаву до старого коллектора - открытый кирпичный колодец, решетка отброшена.

Промокший мешок ухнул в трубу. Плеснуло.

Вальтер отер лоб.

– Оба. Управились. Пошла душа в рай…

Помятый в драке, чумазый литейщик бросил следом Жульку, отер руки о траву.

– А землекопы не откроют?

– Не, снесет. Там течение в Реку. Если где и застрянет, то по трубе дальше, тут сроду обходчиков не было. А роют тут уже не первый год, глянь -

Вальтер пнул тачку, та застонав, развалилось - доски прогнили, да и на заступах отчетливая ржавчина, вывалы глинозема поросли сорняками.

Лев, отвернувшись, столкнул ботинком в Тестовку щепку, бездумно смотрел, как она, крутясь, плывет под мост.

– Пошли. Мне еще в училище к восьми. Сам понимаешь, в грязи по уши не поеду.

Вальтер покачал головой:

– Хорошо тебе, в штиблетах по гимназиям чикиляешься… Географию читаешь…

– Читал. Теперь повысили. До инспектора.

– Сироток в угол на горох? Или розгами?

Лев оступился, прихватил Вальтера за плечо, но тут же отстранился, отер ладонь.

– Скорей уж директоров. Ты поменьше языком горох молоти. Передай Аршаку, чтобы перегоняли груз из шестого срочно.

– Добро.

Переход кадра. Средний план. С переходом в крупный. Деталь. Свет естественный.

Полукруглый тоннель коллектора. Кирпичный низкий свод с селитряными разводами.

Слабый круглый свет из колодца - видны узкие поребрики-переходы по краям мутной, тяжелой, желтой воды, которая катит с шумом в темноту, обегая надвое мусорный затор.

Шум постоянный, густой, каменные кольца прекрасно резонируют гул.

Один мешок валяется поперек прохода, тускло различим грязный мех Жульки,

Мешок дернулся, откатился. Внутри рвался, стукал черепом о кирпичи человек.

Мешковина треснула, подалась, расширяя зазор, впились в края окровавленные пальцы.

Януш сел в обрывках, выкашлял кровь, не лицо - месиво, один глаз стянулся в щелку, будто вынули.

В светлых волосах запеклись печеночные сосульки сгустков.

Каминский выгнулся, как гусеница на углях, заперхал разорванным ртом. Перевалился, пополз, напоролся ладонью на расшлепанную жулькину голову.

Волчья губа, осколки клыков, белое в красном. Из сломанной лапы торчала кость. Поблескивали медные бляшки на ошейнике.