Чтение онлайн

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел услышать, Шона, — отвечает он, продолжая смотреть вперёд, на дорогу, но я вижу, что он ждёт, когда я заговорю. И я говорю.

Эвелин сказала, что я сама почувствую, когда придёт время открыться и поговорить с ним о прошлом — и Форрест только что дал мне этот шанс.

— Он умер около трёх лет назад. Рак вернулся спустя несколько лет после ремиссии, и он просто был слишком слаб, чтобы бороться во второй раз.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но, по крайней мере, у меня было время с ним. — Я смотрю прямо на Форреста. — И об этом я ни секунды не жалею.

Он кивает, его взгляд становится мягче: — И не должна.

Я глубоко вздыхаю. — Встретить его было как во сне. Моя мама почти не оставила его фотографий, когда я росла. Но когда я увидела его лицом к лицу, то поняла, почему он скрывал свой диагноз. Он уже не был тем же человеком… по крайней мере, внешне.

— Почему он скрывал это от вас? — Форрест качает головой. — Наверное, я так и не понял этого.

— Он не хотел быть обузой для меня и мамы. Я была маленькой, и он считал, что для меня лучше запомнить его таким, каким он был раньше, чем тем, кем ему предстояло стать. Но когда пришло время, я дала ему понять, что думаю об этом решении.

Форрест улыбается: — Молодец. А как отреагировала твоя мама, когда поехала туда?

Мы с Форрестом расстались незадолго до того, как мама прилетела ко мне в Вегас, и я рассказала ей всю правду об отце. Я так и не успела сказать ему, как всё прошло, потому что к тому моменту он уже исчез из моей жизни, а я просто не справлялась — ни с нашим разрывом, ни с переменами в семье.

Это было слишком тяжело для девятнадцатилетней, и теперь я это понимаю. Но, оглядываясь назад, я бы мало что изменила в своих решениях — разве что была бы честнее с Форрестом с самого начала. Хотя всё равно не уехала бы с ним из Вегаса. Время, которое я провела с отцом, было необходимо. И я не позволю ему — или кому бы то ни было — внушать мне вину за это.

— Она была в ярости, злилась, что я солгала и сделала всё за её спиной. И когда она увидела его… она закричала. Думаю, это разбило ей сердце во второй раз, потому что он тогда заставил её поверить, будто изменял, когда ушёл. Он думал, так будет проще. Им понадобилось много времени, чтобы преодолеть эту ложь и снова стать друзьями перед его смертью.

— Я рад за них.

— Болезнь Паркинсона быстро прогрессировал, но именно рак поджелудочной забрал его в итоге. — Я шмыгаю носом, но отказываюсь плакать, не хочу испортить макияж.

Форрест берёт мою руку, подносит к губам и нежно целует в тыльную сторону. Моё сердце подпрыгивает в груди, как будто хочет вырваться и рвануть к нему. — Спасибо, что рассказала. Но ты ведь знаешь, что твой отец гордился бы тобой, да?

— Надеюсь.

Он быстро бросает на меня взгляд. — А за что тобой не гордиться, Шона? Ты стояла на своём, пошла против воли матери и меня, потому что чувствовала, что так нужно. Ты последовала за своей интуицией и помогла исцелить раны между родителями. — Он тяжело выдыхает. — Теперь я понимаю. Почему ты поступила именно так.

И вот тогда у меня всё-таки катится слеза. — Спасибо, — шепчу я.

— Не тебе меня благодарить, Шона. Чёрт, я сам на себя злюсь за то, что столько лет держал на тебя обиду… только за то, что ты выбрала семью, а не меня, — признаётся он. — Но, знаешь, если бы ситуация была обратной, я бы, наверное, поступил так же. Я знаю, ты думаешь, что я не ценю свою семью, но если бы у меня было ограниченное время с отцом… я бы тоже провёл его с ним.

— Это было нелегко, Форрест. Но я рада, что сделала этот выбор.

Когда песня заканчивается — голос певца умоляет свою любовь развернуть машину и вернуться — Форрест снова целует мою руку. — Я тоже рад, что ты его сделала.

Форрест

— Как вы сегодня, народ? — кричит Лиленд в микрофон, и стены бара сотрясаются от аплодисментов толпы.

Мой взгляд в тысячный раз за вечер останавливается на Шоне — с тех пор как я оставил её, чтобы настроиться перед выступлением, я не могу перестать на неё смотреть. Она сражает меня наповал в этом платье. Но её улыбка — вот настоящее чудо: яркая, искренняя, живая. В ней — всё то, чего мне так не хватало.

— Надеюсь, в зале есть фанаты кантри, — продолжает Лиленд, и толпа отвечает восторженным ревом. — Отлично! Ну что, начнём с Джорджа Стрейта? — публика взрывается одобрением, и я начинаю играть вступление к Check Yes or No.

В любой другой вечер музыка помогала мне заглушить мысли. Но сегодня всё, о чём я могу думать — это Шона.

Как я уже сказал ей в машине, я нервничал, приглашая её. Я не был уверен, как отреагирую. Её обтягивающее платье, конечно, не помогло моему члену остаться спокойным — он всегда ликует, когда она рядом. Но именно музыка когда-то помогла мне двигаться дальше, забыться, собраться. Вопрос в том, может ли она теперь помочь нам обоим?

Думаю, именно поэтому я и позвал её. Захотел поделиться частью себя, о которой никто не знает. Это то, что сделали бы друзья. Но чем больше времени я провожу с ней, чем больше мы говорим, возвращаемся к прошлому — тем яснее я понимаю: с этой девушкой я не смогу быть просто другом.

Песня заканчивается, и мы сразу переходим к следующей — It’s a Great Day to Be Alive Трэвиса Тритта.

Время от времени я бросаю взгляды на Шону, которая подпевает знакомым словам, попивая свой виски с колой. Сначала она говорила, что не будет пить сегодня, но я уговорил её — ведь я за рулём. Частично я просто хотел, чтобы она расслабилась после нашего разговора в машине.

Я понимал, что рано или поздно нам придётся затронуть эту тему. И когда заиграла та песня, напоминавшая ей об отце, я не стал упускать шанс. Когда она рассказала, как всё произошло между её родителями, я вдруг понял, насколько эгоистично тогда себя вёл. Конечно, если бы она была честна со мной с самого начала, мне было бы проще это принять. Но, признаюсь, я не уверен, что в том возрасте вообще смог бы понять. Тогда для меня существовала только она.

Но была одна фраза, которая зацепила сильнее всего: что она не жалеет о своём выборе, потому что именно он дал ей то драгоценное время с отцом. И, как я сказал ей в машине, я бы сделал то же самое, будь на её месте.

И теперь, когда я наблюдаю, как она смеётся с парой, сидящей рядом, а затем подмигивает мне, когда наши взгляды встречаются — я знаю: разговор помог снять напряжение между нами.

— Спасибо вам! Мы сделаем короткий перерыв, а потом вернёмся с продолжением, — объявляет Лиленд, когда заканчивается восьмая песня. Он уходит со сцены, за ним следует наш барабанщик Макс, пока я пытаюсь снять ремень с гитары.

— Привет, — раздаётся знакомый голос слева от меня.

Я оборачиваюсь и вижу Тину — ту самую женщину с прошлого раза — она хлопает ресницами, глядя на меня снизу вверх.