Чтение онлайн

Мой член дергается под столом, и я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимание, сосредоточившись на том, зачем же на самом деле пришла Шона.

— Итак, чем я могу помочь, Шона? — спрашиваю я. — Признаться, я удивлён, что ты пришла ко мне в офис.

Она выпрямляется в кресле, собираясь с мыслями. — Знаю. Но поскольку мне нужна помощь по работе, показалось, что так будет уместнее.

— Могла бы спросить вчера, если бы появилась у родителей.

— У меня были дела. — Она на секунду отводит глаза, но потом снова смотрит на меня. — Но именно поэтому я здесь сейчас.

— Ладно. Так что нужно?

— Ну, раз ты умеешь что-то строить, я хотела спросить, не мог бы ты помочь с декорациями для мероприятия на ранчо?

— Например? — Я наклоняюсь вперёд, беру ручку и блокнот с угла стола и готовлюсь записывать.

— Мне нужен фон для фотографий с Сантой. Что-то вроде его домика или мастерской с игрушками.

— Так…

— Декорация для игры «Прикрепи нос Рудольфу».

Я усмехаюсь. — Миленько.

Она с гордостью улыбается. — Я тоже так подумала.

— Ещё что-нибудь?

— Несколько указателей, чтобы направлять гостей, и, возможно, загон для северных оленей.

Я поднимаю на неё взгляд. — Северных оленей?

— Да. Их везут из Колорадо. Я читала книгу, где девушка уговорила своего парня дать оленю поцеловать его на рождественском фестивале. Оттуда и идея пришла.

— Сомневаюсь, что мужики будут в очередь выстраиваться, чтобы доказать мужественность, целуясь с оленем, но построить загон для этих чертят — не проблема.

Она ухмыляется: — Отлично. Так когда можешь начать?

— Я? Ты хочешь, чтобы я всё это строил? — развожу руками. — Ты не заметила, что я сейчас управляю многомиллионной компанией?

Она прикусывает нижнюю губу: — Ну, это правда. Видимо, если тебе придётся отправить кого-то из своих сотрудников помочь мне, я это переживу. — Она дёргает подол свитера и бросает на меня взгляд из-под тёмных ресниц. — Просто всё это займёт немало времени. Он будет постоянно на ранчо, с головой в работе, весь потный, грязный, — ты знаешь, чтобы всё получилось идеально.

Маленькая хитрюга. Она прекрасно знает, что делает. Одна мысль о том, как какой-то другой мужик проводит с ней время, приводит меня в ярость. Я уже представляю, как отрываю руки одному из своих сотрудников.

— Я сам сделаю, — выплёвываю сквозь зубы. Меня бесит, что она разыграла всё идеально, но, чёрт возьми, восхищение её упорством всё равно прорывается.

Она улыбается так, будто выиграла самый важный спор в жизни. — Прекрасно. Вечер четверга подойдёт?

Я на секунду обдумываю расписание и киваю. — Да, вроде бы нормально.

Сегодня и завтра я обычно тренируюсь по вечерам, в среду — репетиция группы, а в пятницу — следующий концерт, так что четверг — единственный день, когда я реально свободен. Придётся, наверное, в четверг утром потренироваться, чтобы не пропустить тренировку совсем.

— Спасибо, Форрест. Я очень это ценю. — Шона встаёт, и я тоже поднимаюсь. — Думаю, оставлю тебя работать дальше.

Она уже тянется к двери, но я хватаю её за запястье и притягиваю к себе. Её дыхание сбивается, и близость даёт мне возможность снова вдохнуть её аромат — сладкий цитрус, напоминающий мне о лете и о ней.

— Рад знать, что ты не собираешься облегчать нашу дружбу, Шона, — шепчу я ей на ухо.

— Что ты имеешь в виду? — кокетливо спрашивает она.

— Не надо. Не притворяйся, будто ты не понимаешь, как ты меня только что зацепила. И не забудем трюк в спортзале.

Она нарочно прижимается ко мне задом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с неё этот коричневый свитер, не стянуть джинсы, не прижать к двери и не трахнуть прямо здесь за такой ход.

— В тяжёлые времена — отчаянные меры, Форрест.

— Ты настолько отчаялась по мне?

— Да. Но не в том смысле, как ты подумал. — Она разворачивается ко мне, на лице — серьёзность. — Я не хочу играть в игры, Форрест. Мне просто нужен был повод провести с тобой время.

Когда я слышу, как меняется её голос, мои плечи опускаются. — Наверное, я могу это понять.

— И я знаю, как важно твоей маме, чтобы ты тоже участвовал в этом.

— Моя мама не имеет отношения к нам, Шона. Хотя она, конечно, думает иначе.

— Я не про наши отношения. Я про само мероприятие. Она недавно говорила, что ты отдалился от ранчо. И что это продолжается уже много лет.

Я шумно выдыхаю и провожу рукой по волосам — они и так уже торчат в разные стороны. — Когда-то я думал, что мы будем управлять этим местом вместе, а потом понял, что этого не случится… находиться там стало слишком больно.

— Прости, но ранчо — это часть твоей семьи, часть тебя самого. Ты от него бежишь, и это только усиливает твоё раздражение на родных, вместо того, чтобы позволить себе вспомнить, насколько это особенное место, частью которого тебе повезло быть. Я бы отдала всё, чтобы иметь нечто подобное… снова.

Я смотрю на её губы, желая поцеловать, стереть этот хмурый взгляд, но знаю, что не могу. Вместо этого я делаю шаг назад, создавая между нами расстояние. А оно — хоть и ненадёжная штука — всё же помогает мне мыслить немного яснее.

Развернувшись, я направляюсь обратно к столу, сердце колотится, как бешеное. — Увидимся в четверг, Шона, — говорю, не желая сейчас снова лезть в спор о семье и ранчо.

— Увидимся в четверг, — отвечает она после короткой паузы и выходит, оставляя меня одного в офисе переваривать нашу беседу.

А может, она права? Может, избегая места, где хранилось столько воспоминаний и несбывшихся мечт, я сам себя загнал в эту тоску? Что если бы я продолжил тогда двигаться к цели — стать хозяином того самого места, которое и сделало меня тем, кто я есть? Трудолюбивым. Сильным. Хозяином бизнеса. Семейным человеком. Разве я вообще когда-нибудь по-настоящему благодарил родителей за то, как они меня воспитали?

И почему от этого вопроса я чувствую себя ещё большим мудаком, чем когда вернулся из Вегаса?