Чтение онлайн

– Ты же поможешь мне, Маркуша? Ночью пойдем в лес, поищем путь домой?

Песик лизнул меня в нос и соскочив на пол понесся к барыне. А она уже приглашала всех в музыкальный салон, куда должны были подать чай и где меня ждал оглушительный провал. Ни одного романса я не знала, что делать и как выкрутится на этот раз понятия не имела.

Барыня села к роялю и позвала меня.

– Акулина, мы не успели отрепетировать как следует новый романс Нелединского-Мелецкого «Ты велишь мне равнодушным…»

Знать не знаю такого.

– Наталья Николаевна, у меня этот романс не очень как-то, - промямлила я, надо было на что-то решаться, барыня смотрела на меня с удивлением и, кажется, начинала сердиться, - не запомнился он мне, опозориться боюсь. Разрешите преподнести гостям еще один сюрприз. Я спою а-капелла, - видя нерешительность в её взгляде добавила.
– Не переживайте, все будут поражены.

И я решилась, это было, конечно, не пение, а речитатив, но стихи Цветаевой я не испортила, это точно.

Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса, Чьи шпоры весело звенели И голоса,

И чьи глаза, как бриллианты, На сердце вырезали след, — Очаровательные франты Минувших лет!

Только закончив петь я заметила, что все это время не сводила взгляда с Алексея. Конечно, я видела перед собой Костю и пела для него. Но сердце сжалось от того, что ведь скоро Алексей уйдет на войну. Насколько помню, все дворяне служили в армии.

– Шарман! Шарман!
– захлопала в ладошки Танюша.

– Недурно, - проскрипела её бабка, - чьи вирши? Уж не Батюшкова?

– Это Вяземский, или Денис Давыдов, - предположил Алексей Петрович.

И что прикажите делать? Сказать, что это стихи женщины, которая родится через сто лет? Да без проблем, скажи и иди себе смело в дурдом.

– Эти строки написала женщина..., - наклонив голову начала я и замялась и невольно посмотрела на Наталью Николаевну.

Придурошный Иван Иванович подскочил, как ужаленный особо крупной пчелой и подлетел к барыне.

– Ах, Наталья Николаевна, это восхитительно, талантливо, это просто потрясающе!

Хозяйка растерянно улыбалась.

– Простите, - промямлила я, - но вы сами не решились бы.

– Маман, я и не знал, что вы изволите сочинять.

Все бросились выражать восторг. Прости меня Марина Цветаева, но уж так вышло.

– Татьяна, сыграй нам что-нибудь, - попросил Алексей и барышня легким мотыльком приземлилась за роялем. Что она там играла не знаю, но все улыбались и млели.

Я подошла к Наталье Николаевне.

– Простите, можно мне уйти. Я нехорошо себя чувствую.

– Иди, Акулина. Мне Марта докладывала, да я так и не поняла, что с тобой приключилось. И Тоби забери, будут танцы, как бы не наступил кто.

Я подхватила песика и поспешила покинуть музыкальную комнату. В коридоре меня поджидала Степанида.

– Акулинушка, ну слава Богу, а я уж так беспокоилась. Пойдем ко мне на кухню, чаю выпьем.

Кухня располагалась в пристройке и поражала своими объемами. Огромная печь, столы, шкафы, полки заполненные разными банками, мешочками. А запахи. Я уловила аромат кофе, ванили, и свежей выпечки. Степанида достала чашки, поставила поднос с булочками, вазочку с медом.

– Тетка Степанида, а расскажи мне кто я такая?
– называть женщину, которая была младше меня теткой было странно, но надо входить в образ.

– Ох, беднушка ты моя, совсем не помнишь?
– я помотала головой.
– Начну издалека.

Она отпила из кружки, откусила кусочек булки и как та сказочница заговорила.

– Старый барин, Алексей Петрович, после того, как умерла его жена жил замкнуто и новую хозяйку в дом приводить отказывался. Но в последнюю турецкую компанию погиб его боевой друг и завещал ему позаботится о его семье. Сам барин тоже был ранен и не единожды. Как только оправился немного от ран, так и поехал навестить семью друга. А там, - махнула кухарка рукой, - нищета и разорение. Он забрал жену и дочь друга к нам. А там, повздыхали они о потерях своих, да по окончание траура и поженились. Но недолго вместе прожили, новая барыня тихая была, добрая, слова грубого никому не сказала и не наказывала никого. Через два года ушла она на небеса. А вот дочка ее, мать твоя, отчаянная была, огонь просто. Наукам учиться не хотела, а лошадей любила страсть. Старый барин не надолго пережил вторую жену, скончался от ран, а Петру Алексеевичу завещал о Полине заботиться и за сестру почитать.

Я задумалась, выходит я из обнищавшего дворянского рода. С маменькой понятно, а папенька у нас кто?

– Ну, так вот в то время Петр Алексеевич как раз на Наталье Николаевне женился и они в столицу отбыли. А Полина в поместье нашем подмосковном осталось. И все на конюшне пропадала. И случилась у них с конюхом Фролом любовь, да такая, что замуж она за него собралась. Но тут Петр Алексеевич приехал и свадьбы эту запретил. "Я вольную Фролу дам, - так барин тогда сказал, - но ты Полина подумай хорошо. Дети твои дворянского звания лишены будут, и от дома я тебе откажу, пойдешь в избу к мужу жить". Но Полину ничего не пугало, а вот Фрол жениться раздумал. Так и сказал, мол прошла любовь, не буду жениться. А потом и вовсе пропал.

– Как пропал?
– по инерции спросила я.

– Да так, пошел коней купать и пропал. А месяцев через пять ясно стало, что любовь та плоды дала. Петр Алексеевич хотел Полину замуж выдать и грех прикрыть. За отставного генерала, конечно, в летах. Да только отказалась Полина, наотрез. А тут вот это поместье барину за заслуги пожаловали и Полина сюда переехала. Ты родилась. С Натальей Николаевной мать твоя всегда в контрах были. Одно хорошо, что на зиму барыня в столицу отбывала, а Полина всегда здесь была. А потом в лес ходить стала. И пропала в том лесу....

– Вот с этого места поподробней, - пробормотала я.
– Давно пропала?

– Так почитай три года, - вздохнула кухарка.

– А что с этим лесом не так?

– Так что не так, раньше все так было. А потом, вот как раз около трех лет назад из него басурмане выскочили. Лошадки маленькие, сами узкоглазые, шапки лохматые, орали как скаженные. Много вреда нанести пока из угомонили.

– Убили?

– А то как же, - спокойно подтвердила Степанида.
– Но тогда ничего не сделали, а потом полуголые мужики с топорами вышли, а за ними коричневые и разрисованные в костями в носу, вот уж тогда забор поставили и всех, кто из леса появлялся сразу того, - она сделала выразительный жест по шее.
– А в лес ходить запретили, потому так пропадать там людишки стали. Но ты все бегала, все мамку найти пыталась, вот добегалась, беднушка.

Мне стало как-то совсем нерадостно, навалилась усталость.

– Пойду я, тетка Степанида.

– Иди заюшка, а мне пора тесто ставить.

Женщина меня перекрестила и я пошла в свою комнату.

Дверь неприятно заскрипела, я подняла голову и в неверном свете догорающей свечи, которая стояла на столике возле кровати, увидела что-то совершенно несуразное...

– Черт, домовой!
– прошептала, и прижала к себе Маркушу, который спокойно посапывал рядом со мной.