Чтение онлайн

Пока я переваривала информацию, Карл разглядывал меня, и качал головой.

– Ты по-французски хорошо говоришь?
– спросил он.

– Как тебе сказать, - протянула я, - иностранными языками владею со словарем.

– А если по-человечески?

– Я знаю несколько слов - мерси, пардон, адью, бонжур, мадам, месье..., - я задумалась, - о, камарад! Силь ву пле, бон апети...

– Не знаешь короче, - заключил Карл.
– Придется тебе с лошади сверзиться, и башкой как следует приложиться, этим все твое, - он выразительно покрутил пальцем у виска, - полоумие оправдается.

– Вот на лошади-то я как раз держусь отлично, - гордо возразила я, - мы с Костей очень любили лошадей..., - замолчала, перед глазами появилась картинка, как мы с Костей ездили к его родителям на конезавод в Хреновое. Отец его работал там конюхом, и мы помогали чистить стойла, а потом скакали на рысаках наперегонки...

– Тебе не гусарить на лошади надо, а упасть с неё, - выдал Карл и слез со стула.
– Пойду я, рассветет скоро. А ты давай, готовься, после завтрака князь любит конные прогулки, вот и составь ему компанию и поэффектнее там падай, в обмороке подольше полежи.

– Карл, а почему ты мне помогаешь?

– Потому что, - сказал и ушел.

А я уснуть не могла. Пыталась вспомнить, что же происходило в России и в мире в 1812 году помимо войны с Наполеоном. Байрон, по-моему, уже опубликовал первые песни «Паломничества». А Американских штаты то ли объявили, то ли собираются объявить Англии войну за независимость. Чарльз Диккенс родился. Бетховен пишет Седьмую или Восьмую симфонию, братья Гримм готовят к выходу том волшебных сказок. Мэттью Мюррей строит первый коммерческий паровоз для Мидлтонской железной дороги, а в Стаффордшире Томас Веджвуд трудится над созданием будущей фотографии…

Утром опять начались бытовые проблемы. Хотелось принять душ, почистить зубы, а вместо этого - кувшин с водой и тазик. А, забыла - еще красивейший фаянсовый ночной горшок. Заглянула Марфуша, принесла золы зубы почистить, и помочь одеться.

– А в ночь-то барин вернулся, и барышня с ним. У барышни-то нашей с женихами всё никак не складывается. Уж два сезона по балам ездит, и приданное хорошее, а никто не зарится. Все из-за лишнего ума. Уж больно образована наша Анастасия Петровна. А к завтраку графья Растопчины пожаловали, не опаздывай.

А Карл ничего мне про барышню не сказал, забыл что ли? За столом собралось все семейство Ланевских. Я поздоровалась и не успела сесть за стол, как Анастасия Петровна вскочила и кинулась ко мне обниматься.

– Ах, Акулина, мне так много надо тебе рассказать, - прошептала мне на ухо, - пойдем после завтрака в сад.

Я пробормотала что-то неразборчивое, мне же надо с лошади упасть, но сначала надо до этой лошади добраться.

Мужчины со вкусом обсуждали выгодный мир с турками: Бессарабия присоединена к России, русские, как исстари, встали на брегах Дуная. Мир, мир!

– Убежден, вот свято убежден, что войне с Буонапартием не бывать, - высказался граф Растопчин.

– Точно так, Федор Васильевич, Буонапарте - он что такое есть? Не хватит у корсиканского выскочки наглости замахнуться на Россию-матушку, – сказал князь. – Чай, не наполетанское королевство – откуси да выплюни.

"И не Пруссия, Австрия, Португалия и Италия, – про себя перечисляла я.
– Победить - победим, но цену немалую заплатим из-за таких вот утверждений". Я сидела рядом с Алексеем и пытаясь унять эмоции. Похоже разум мой при перемещении меньше пострадал, чем сердце. Оно что-то глупило, трепетало и запускало бабочек.

– Как старик Суворов говорил: "Далеко шагает, пора унять молодца!", - засмеялся гость, уписывая очередной блин, щедро сдобренный черной икрой.

– Наслышан о твоих успехах, Акулина, - обратился ко мне Петр Алексеевич, - изрядно ты гостей потешила. Может и мне споешь?

– Так старалась вчера, что голос сорвала, - прошептала я, - может к вечеру войду опять в голос и порадую вас. Петр Алексеевич, а вы на конную прогулку поедете?

– Да, поеду, - улыбнулся князь, - со мной хочешь?

– Очень, - ответила я под неодобрительный взгляд барышни Анастасии.

– Алексей, распорядись конюху, - обратился князь к сыну, - Настенька, ты с нами?

– Нет, папенька, я лучше почитаю, - обиженно ответила девушка, взяла со столика книгу и вышла в комнату, примыкавшую к столовой. Как мне рассказал Карл, это комната называлась диванная – комната для отдыха и домашних занятий.

Граф Растопчин с графиней, не проронившей за столом ни слова, от прогулки тоже отказались и составили Наталье Николаевне компанию по игре в карты.

Лошадь, которую оседлали для меня от меня же и шарахнулась. Да, животных не проведешь. Звездочка (и опять спасибо Карлу за знания) фыркала и пятилась от меня. Хорошо еще, что барин в это время разговаривал с конюхом и не смотрел в мою сторону. Я стала говорить лошади ласковые слова, протянула кусок хлеба и смогла с ней договорится.

Легко вскочила в седло, но Звездочка этого явно не ожидала. Мне специально даже делать ничего не пришлось, лошадь встала на дыбы и я полетела на землю. Очнулась от того, что кто-то брызгал мне в лицо водой, открыла глаза и увидела Алексея, который смотрел на меня с болью и грустью.

– Да что с тобой происходит, Акулина?
– с жалостью спросил он.
– Как же ты так? Где болит? Уже послали за доктором. Платон Яковлевич будет в самое ближайшее время.

– Голова, - простонала я, - очень болит голова и нога, - я не врала, голова у меня болела с самого "попадания", а вот нога в колене просто полыхала болью именно сейчас.

Петр Алексеевич тоже был рядом и внимательно на меня смотрел.

– Что такое со Звездочкой, она же такая спокойная и вы с ней всегда ладили, - покачал он головой, и обратился к конюху, растерянно переминавшемуся с ноги на ногу.
– Степан, проверь, может у кобылы репей в копыто попал, или под попоной что кололось. Отчитаешься потом. Алексей, давай Акулину занесем в дом.

Меня подняли и как хрустальную вазу понесли в дом. Безумно хотелось прижаться к Алексею. "А ну цыть! Ты на двести лет старше, и он не Костя". Но сколько бы я себе это не повторяла, толку чуть - сердце стучало свое - его руки, его волосы, его глаза, его голос...Алексей аккуратно уложил меня на кровать и вышел, а вместо него прибежала Марфуша, помогла мне переодеться, умыться и уложила в постель, постоянно тараторя при этом:"да как-же, да что-же".

Платон Яковлевич, удивительно похожий на актера Леонида Броневого, осмотрел мою ногу, позаглядывал в глаза, попросил показать язык.