Чтение онлайн

Может показаться, что я описываю и защищаю возврат к миру 1800 г. или даже 8000 г. до н. Э. На самом деле это не так. Конечно, нам нужно будет заново изучить многое из того, что знали наши предки.

Но мы многое узнали о биологии, геологии, гидрологии и других соответствующих предметах за последние десятилетия (что никак повысить урожайность выше, чем в природе, однако не помогло)), и мы должны применять эти малополезные теоретические знания (также как Холмгрен и Моллисон - для продажи курсов пермакультуры) для производства еды для себя.

Культурная антропология учит нас, что то, как люди получают пищу, является наиболее надежным определяющим фактором практически всех других социальных характеристик. Таким образом, по мере того, как мы строим другую продовольственную систему, мы неизбежно будем строить новый вид культуры, безусловно, очень отличный от индустриального урбанизма, но, вероятно, также и от того, что ему предшествовало.

Как всегда раньше в истории человечества, мы будем делать это по мере продвижения, в ответ на необходимость и возможность.

Возможно, эти великие изменения не произойдут до тех пор, пока необходимость не станет очевидной и неотложной. Может быть, бензин нужно довести до 10 долларов(750р) за галлон(3,5л). Возможно, безработица должна вырасти до 10, 20 или 40 процентов, когда семьи будут выпрашивать еду на улицах, прежде чем встревоженные политики начнут пересматривать свою приверженность промышленному сельскому хозяйству.

Но даже в этом случае, как на Кубе, все может зависеть от уже сформулированного другого варианта. Без этого нас ждет наихудший исход.

Вместо того, чтобы предавать себя этой судьбе, давайте примем нынешний вызов - следующий великий энергетический переход - как возможность не тщетно пытаться сохранить бизнес(американский образ жизни, который, как нам говорят, не подлежит обсуждению), а скорее переосмыслить человеческую культуру с нуля, используя наш интеллект и страсть к благополучию следующих поколений, а также целостность паутины природы в качестве наших основных руководящих принципов.

3 Постуглеводородная эстетика

Хотя в наши дни я мог бы называть себя профессиональным скрипачом, меня все еще время от времени зовут на свадьбу или другое особое мероприятие, и я ценю эти все более редкие возможности поработать вместе с компетентными музыкантами. В апреле этого года меня наняли играть в струнном квартете, чтобы обеспечить необходимые «музыкальные обои» для открытия передвижной выставки («Международное искусство и ремесла: от Уильяма Морриса до Фрэнка Ллойда Райта ») в Музее де Янга в Сан-Франциско. В качестве благодарности музыкантам музей предложил каждому по паре билетов на выставку.

С тех пор, как мы с женой Джанет увлеклись искусством и ремеслом, через несколько недель мы оприходовали наши билеты.

На выставке были представлены лучшие образцы британской, немецкой,

скандинавской, американской и японской культуры. Дизайн тканей и книг был разработан Уильямом Моррисом, интерьеры - Фрэнком Ллойдом Райтом, а мебель - CFA Yoysey и другими.

Когда мы с Джанет гуляли по выставке, я не мог не размышлять о ее значении эстетики для прошлого, настоящего и будущего человечества.

Движение искусств и ремесел было, по сути, критическим ответом на промышленную революцию. Уильям Моррис, основатель движения, видел индустриализацию Британии и сожалел о результатах. Фермеры, ремесленники и работники физического труда часто не могли экономически конкурировать с двигателями, работающими на топливе, и поэтому профессии и навыки, которые передавались из поколения в поколение, исчезли в пользу рабочих мест биороботов, обслуживающих машины.

Но, конечно, машины не могли работать так разумно или одухотворенно, как люди, и поэтому эстетическая среда Британии становилась все более денатурированной и дегуманизированной.

При жизни Морриса обычные образцы массового производства просто имитировали символически элементы архитектуры и мебели предыдущих эпох. По мере того как растущий средний класс стремился к внешнему подтверждению своих достижений, фабричная система была обязана насыщать мир украшенными фасадами и китчевыми безделушками, придававшими ауру высшему классу.

Викторианские здания и загроможденные гостиные демонстрировали бессвязное отрыгивание греческого, римского, ренессансного, египетского , китайского , а иногда и ацтекскго или майяского стиля, кои смешивались и искажались часто до неузнаваемости.

Вместо этого Моррис и его коллеги черпали вдохновение из философии Джона Рескина, особенно изложенной в книгах «Камни Венеции» и «До этого

последнего», который связывает моральное и социальное здоровье нации с качествами ее архитектуры и дизайна.

Уильям Моррис. общественное достояние

Уильям Моррис разрабатывал шрифты и переводил средневековые и классические тексты, но особенно прославился своими тканями и обоями.

Предоставлено: общественное достояние.

Для Рескина и Морриса и других последователей движения дух индустриализма начался с эпохи Возрождения, когда растущий торговый класс обесценил и разрушил традиции свободных и в основном анонимных художников и ремесленников, которые работали независимо на протяжении всего средневекового периода, чтобы построить вольные города и великие соборы Европы.

Уже к XVI веку архитекторы, строители, художники и плотники превратились в простых наемных рабочих, чьи усилия в основном направлялись - и имели целью прославить - богатых бюргеров.

Таким образом, для Рускина и Морриса вдохновение должно было исходить из более ранней эпохи - готического периода, когда (по словам Морриса) «гильдии свободных городов» пользовались «свободой рук и разума, подчиненной коллективной гармонии, которая делала свободу возможной ». Таким образом, эстетика Морриса была политически обоснованной, и он вместе с коллегами-социалистами, такими как Уолтер Крейн и Чарльз Роберт Эшби смотрел не только назад в историю, но и вперед - к достижимому, более простому образу жизни, в котором ремесленники, работая в гильдиях, будут контролировать свою собственную жизнь, а также экономику городов и наций.