Чтение онлайн

В отличие от философии стиля «Искусство и ремесла», арт-деко считал само собой разумеющимся - даже прославленным - машинное производство. тем не менее, его лучшие специалисты стремились разработать словарь дизайна (используя геометрию и примитивные элементы, которыми пользуются современные художники, такие как Пикассо), который утолял человеческую жажду красоты, одновременно удовлетворяя потребности фабрики и рекламного агентства.

Многие из первых пионеров промышленного дизайна описывали свои усилия в идеалистических терминах. Архитектор Петер Беренс, нанятый в 1907 году немецкой промышленной компанией AEG для создания единого внешнего вида продуктов и рекламы компании, стремился наполнить свои работы «духовным» содержанием, заменив бесполезные и безвкусные орнаменты чистыми геометрическими фигурами. Это была философия дизайна новой эпохи всеобщей свободы и удобства!

Однако современный промышленный дизайн вырос вместе с рекламой и растущей потребностью в рекламе. Как Моррис видел и предсказывал, машины, работающие на топливе, не могли не подавить человеческое сообщество, а также умение и гордость своего мастерства. Они также подавили способность обычных людей покупать и использовать материальные блага.

Так много товаров могло быть произведено и так быстро, что рынки были легко насыщены; отсюда потребность производителей в новых, быстро расширяющихся отраслях кредитования и рекламы. Больше изобретений требовало больше инвестиций, что требовало большего накопления капитала, что, в свою очередь, требовало больше продаж - больше потребления. Следовательно, потребление необходимо было стимулировать, и рекламодатели, используя научные открытия новой науки психологии, стремились сделать это.

Между тем корпорация обеспечивала юридические, экономические и социальные связи для организации всех этих усилий по финансированию, производству, (пост) углеводородной эстетике и рекламе. Сама по себе своего рода машина с капиталом в качестве топлива, корпорация имеет встроенный императив роста и накопления власти, который выходит за рамки личности или этических взглядов любого конкретного менеджера или руководителя.

Промышленный дизайн давал душу и самооценку безликой корпоративной власти, поскольку каждая корпорация искала свою собственную идентифицируемую «индивидуальность», выраженную в цвете, форме, тоне и текстуре своей продукции. Результат: в течение 20-го века даже самые благородные усилия промышленных дизайнеров привели к созданию продуктов, которые были выражением системы, общие характеристики которой были продиктованы масштабом, скоростью, накоплением и эффективностью, что сделало как создателей, так и окончательных пользователей продуктов - просто инструментами для достижения цели, в конечном итоге противоречащей культурной целостности, человеческому разуму и выживанию видов.

Как выразился Стюарт Юэн в своей блестящей книге «Все потребляющие образы: политика стиля в современной культуре»:

Благодаря тщательно продуманному дизайну многих потребительских товаров технологическое превосходство корпорации, казалось бы, становится доступным для потребителя. В то время как на работе многие люди проводят свою жизнь, выполняя рутинные и незначительные элементы в непроницаемом бюрократическом или продуктивном лабиринте, разработчик многих продуктов - особенно бытовых приборов и других электронных устройств - предполагает, что с покупкой продукта вы получите в свои руки все необходимое для власти.

В мире, где подлинное чувство мастерства неуловимо, а чувство бессилия изобилует, хорошо продуманный продукт может стать символом автономной способности и силы.

По мере развития промышленного дизайна после Второй мировой войны и в 50-х, 60-х, 70-х, 80-х и 90-х годах стиль продолжал развиваться, как это было необходимо, чтобы служить целям моды и запланированному устареванию.

Образы и предметы стали откровенно соблазнительными и прямо свидетельствовали о тех самых качествах, которые на самом деле систематически лишались человеческие существа, - автономии и творчестве.

Оглядываясь назад, кажется, что Deco был последней икотой оригинальности дизайна для эпохи углеводородов. Все, что после этого было фактически имитационной переработкой. Сегодня единое видение Deco - привлекательное «ретро», и на его месте современные дизайнеры сумели достичь своего рода нового викторианства, состоящего из искореженного, хаотично беспорядочного стиля, брошенного вместе из обломков прошлого, стиля, который они гордо называют «постмодернистским».

Углеводородный стиль: большой, быстрый и уродливый

Я часто испытываю резкую внутреннюю реакцию, когда оставляю лучшие музейные экспонаты и возвращаюсь к современному городскому существованию: по сравнению с этим все снаружи выглядит уродливым и жалким. Я испытываю то же чувство, когда покидаю такой город, как Венеция или Киото, и возвращаюсь обратно в Калифорнию. Это реакцию я могу назвать только эстетическим шоком.

Если бы Уильям Моррис и его последователи были живы сегодня, они могли бы рассматривать прогулку по Wal-Mart как настоящий спуск в ад.

Однако многие американцы, очевидно, думают об этом как о посещении потребительского рая. Возможно, это некий показатель степени нашего коллективного эстетического вырождения.

Сейчас Сан-Франциско - не самый красивый из городов мира, но и не самый уродливый по большому счету (я избавлю вас от моих номинаций на эту премию) тем не менее, бесконечные бетонные тротуары, здания и, прежде всего, автомобили, которые окружают нас в большинстве современных городов (конечно, включая Сан-Франциско) не вне уныния.

Автомобили являются такой важной частью нашей жизни, что мы привыкли к их доминирующему и повсеместному физическому присутствию. Только прожив хотя бы несколько дней в среде, свободной от них, можно заметить, насколько глубоко индустриальная эстетическая среда переплетается с автомобилями.

Наша постоянная, привычная, бессознательная психическая адаптация к бездушности искусственно созданной среды является частью нашей личной платы за допуск на промышленную площадку. Кто может эстетически гордиться автомобилем, компьютером или холодильником?

Можно гордиться тем, что у него есть такой автомобиль, если это под вопросом (я уверен, что миллионы новых владельцев автомобилей в Китае и России действительно гордятся этим). Но как насчет самого объекта как продукта (пост) человеческого искусства? Нашей признательностью за дизайн является то, что мы знаем, что данное устройство будет запланированно поломано через десять лет и устареет через половину этого времени. Следовательно, оно должно демонстрировать только столько красоты или мастерства, сколько необходимо для временного выставочного зала и дома и гаража. Пока мы довольны, но ненадолго.

Такое состояние беспокойства было бы едва ли приемлемым, если бы такие объекты были исключением, если бы мы были окружены другими, более прочными, проявляющими больше признаков заботы и питавшими нас более глубоко. Но в большинстве современных индустриальных стран дело обстоит иначе. Наши дома, наша упаковка, наша мебель, наши электронные устройства - все одноразовые и недолговечные.

Это действительно одноразовая культура. Да, можно получить антиквариат (например, я предпочитаю использовать старые авторучки вместо одноразовых пластиковых шариковых ручек), или уникальные произведения искусства, или обувь ручной работы, но это аномалии и отклонения. Только богатые могут позволить себе окружать себя такими вещами. Вместо этого массы обходятся штампованными пластиковыми или металлическими предметами, на которых нет никаких признаков жизни, мысли и рук людей.