Чтение онлайн

Эстетическая чувствительность

Моррис и его последователи повторяли художников прерафаэлитов, таких как Эдвард Бёрн-Джонс, которые также были вдохновлены «Камнями Венеции» и особенно главой «Природа готики». Оба движения стремились продвигать практическую альтернативу господству человечества с помощью своих инструментов - и неявно, с помощью огромной энергии, высвобождаемой из ископаемого топлива.

« Facher auf goldenem Grund » Луи Велдена Хокинса олицетворяет дух символизма и модерна - стилизованный, плавный, криволинейный и обычно основанный на растительных мотивах.

Предоставлено: DIRECTMEDIA Publishing

Мастера искусства и ремесла нацелены на качество дизайна, характеризующееся органической простотой, которая возникла благодаря уважению как к сырью, так и к мастерству отдельного работника. Декоративные темы возникли из функциональной необходимости и из региональных языковых словарей дизайна.

Ар-нуво было искусством и двоюродным братом декадентского движения ремесел. Оно производило роскошную мебель и фасады с усиками, но ему не хватало серьезной социальной философии Морриса и его учеников.

В Северной Америке Фрэнк Ллойд Райт возглавил «прерийную школу» архитектуры, которая стремилась вписать здания в ландшафт, а не произвольно доминировать над ним. Райт ненавидел современный промышленный город и его вездесущий символ, небоскреб, который он считал «шкафом для людей».

«Небоскреб как типичное выражение города, - писал он, - это человеческая конюшня, стойла, заполненные стадом, которое должно доиться системой, которая поддерживает покорность животных с помощью такого пойла, которое они льют в кормушку и такого «тепла», какое дает скоту скот»1.

Райт рассматривал городскую уличную сеть и высотки просто как средство власти и общественного контроля, «не имеющее более высокого идеала, чем коммерческий успех». Он утверждал, что подлинно демократическое общество должно состоять из децентрализованного органического человеческого сообщества, интегрированного в окружающий его ландшафт.

Другим американским сторонником чувствительности к искусству и ремеслам был Эльберт Хаббард из Восточной Авроры, штат Нью-Йорк, который возглавлял сообщество ремесленников, известных как Ройкрофтеры. Хаббард был домотканым янки-мастером-философом, из тех естественных лидеров-самоучок, которые, если бы он жил в 1970-х, вероятно, был бы гуру культа хиппи.

Фрэнк Ллойд Райт.

Прирожденный афорист с неопределенно правыми политическими взглядами (его самым известным сочинением была удивительно популярная брошюра «Послание к Гарсии», в которой превозносилось трудолюбие солдат в испано-американской войне, которая помогла Кубе де-факто превратиться в колонию США), Хаббард проповедовал независимость и упорный труд, но редко критиковал расширяющиеся корпоративные структуры американской экономики, которые систематически подрывали средства к существованию мелких фермеров и ремесленников.

Когда Хаббард погиб на Лузитании в 1914 году, Ройкрофтеры потеряли своего представителя и путеводную звезду. Они продержались несколько лет, но к концу 20-х годов просто копировали несколько популярных дизайнов своего расцвета, когда создавали оригинальные лампы, подставки для книг, вазы, стулья и столы. Сегодня в Восточной Авроре все еще можно посетить некоторые из старых мастерских семьи Ройкрофтеров и насладиться пережитком их счастливого эксперимента.

Движение искусств и ремесел распространилось также на континентальную

Европу и Японию, в каждом случае приобретая местные ароматы не только традиционных элементов дизайна, но и местных социальных философий. тем не менее, к концу 20-х годов движение в основном исчезло. К сожалению, но вполне предсказуемо, Моррису и его последователям не удалось создать прочный кустарный рай.

Водопадный дом Фрэнка Ллойда Райта. Райт стремился сделать свои постройки частью ландшафта; это единственный из его домов, который теперь открыт для публики, что особенно хорошо иллюстрирует его концепцию органической архитектуры, которая способствует гармонии между человеком и природой через дизайн. Как обычно, Райт спроектировал всю мебель.

Индустриализм и капитализм поглотили и переварили их усилия, которые в конечном итоге просто привели к созданию зданий и украшений для потребления средним и высшим классом.

Дизайн для трагической интерлюдии дешевого изобилия

К концу 1920-х годов промышленная мегамашина выпулила кучу новых объектов, не имевших готических предшественников. Самым очевидным и коммерчески значимым был личный автомобиль (как бы выглядел готический автомобиль?
– конечно, совсем не похожий на фальшивый готический хот-род(автомобиль с серьёзными модификациями, рассчитанными на достижение максимально возможной скорости) в старом телешоу Munsters).

Это был Триумф Машины, символа и сущности личных достижений и легкости передвижения. Другим значительным изобретением стал самолет с его способностью преодолевать пределы пространства и времени за счет вертикального подъема и абсолютной скорости.

По мере того, как авиаконструкторы постепенно начали ценить функциональные преимущества аэродинамики, внешний вид самолета (а на какое-то время и дирижабля) начал подходить для использования на объектах, функция которых мало или не имела ничего общего с полетом или быстрым движением - от степлеров и блендеров до ламп и тостеров.

Этот переход от чрезмерно вывернутого викторианства к обтекаемому модернизму произошел в период, когда с таким количеством новых изобретений, которые требовали рыночного «внешнего вида», промышленный дизайн превратился в растущую новую область специализации в искусстве.

Дизайнеры автомобилей соревновались, чтобы сделать крылья более роскошными, приборные панели - более властными - и сделать автомобили более похожими на самолеты.

Дизайнеры сознательно включили элементы современного стиля, чтобы стимулировать продажи; как сказал исполнительный директор по рекламе Эрнест Элмо Калкинс в журнальной статье в 1927 году, «это новое влияние на предметы бартера и продажи в значительной степени используется для того, чтобы заставить людей разочароваться в том, что у них есть от старого порядка, все еще хорошего, полезного и эффективного, но лишенного последних штрихов.

Обтекаемость привела к акценту на гладких изогнутых поверхностях, длинных линиях и иллюзии скорости. Она скрывала угловатые электрические двигатели или двигатели внутреннего сгорания машин под металлическими кожухами, точно так же, как сами грохочущие машины скрывали настоящий источник своей энергии - ископаемое топливо, добытое в шахтах или извлеченное из глубоких колодцев.

Рационализация была «взглядом будущего». Но, оглядываясь назад, как только она сама «устарела» из-за бесконечной необходимости заново изобретать стиль ради продаж, она стала известна как арт-деко.