Всё началось с поцелуя
Шрифт:
— Мне очень стыдно, если кому-то, сама не желая того, я причинила неудобство. Конечно, меня это не оправдывает, но, иногда, я теряю контроль над собой, вы же знаете, эти ужасные приступы накатывают неожиданно и…
Но Одри не дала ей договорить, и это был ещё один плохой знак.
— Гюпсе, не станем возвращаться к одним и тем же разговорам. Если вы сами признаете, что у вас проблемы с самоконтролем, идите к специалисту, и как можно быстрее. Но я предупреждаю вас в последний раз: ещё один подобный поступок, и вы либо уходите по собственному желанию, либо вас увольняют за нарушение деловой этики.
На глазах Гюпсе выступили слёзы, искренние на этот раз, она никак не ожидала такого поворота дела и, на самом деле, огорчилась реальной перспективой потерять работу. Вот только оставалось неясным, что вызвало подобный разговор? Неужели господин Ипликчи поступился высокоморальными принципами и доложил своему директору о её «налёте»? Да, она поторопилась… Ей следовало выждать время после той чудесной сцены в саду, пожалуй, у дома Омера она хватила через край и действовала преждевременно и неосмотрительно, но, в любом случае, стоит попытаться выяснить источник информации.
— Госпожа Одри, если вы скажете мне, кому из наших коллег я причинила неудобство неосторожным словом или необдуманным поступком, я немедленно извинюсь. — тихо, с раскаянием произнесла она.
Но госпожа Дюмон, которая имела долгую беседу с Моник, отлично поняла её уловку.
— Вряд ли извинения помогут делу, что сделано, то сделано… Это наш последний разговор… — она вздохнула, но решительно продолжила. — Предупреждение будет вложено в ваше личное дело, на всякий случай, во избежание недоразумений. Прошу вас зайти к секретарю и расписаться, что вы его получили.
Ошарашенная невиданным доселе поступком директора, женщина молча кивнула и вышла из кабинета, секретарь указала ей на листок бумаги, в полном молчании, Гюпсе подписала его, предварительно внимательно прочитав, и отправилась прямиком в юридический отдел уточнить правомочность увольнять с такой смехотворной формулировкой, хотя в глубине души понимала, что вряд ли Одри озвучила бы это, не будучи уверенной в своём праве. Притихшая, взяла сумку и вышла из института, соображая куда направиться, в прежних планах значилась поездка в Стамбул, но при таком повороте дела, она, конечно же, не двинется с места, поэтому, купив в супермаркете продукты на выходные, Гюпсе закрылась дома, не желая никуда выходить и кого-либо видеть. Проведя вечер у телевизора, рано отправилась спать, но растущие в ней раздражение и внутренний протест подняли женщину с кровати. Какое право они имеют указывать ей, как должно себя вести? У неё тонкая нервная организация, поэтому на слова и поступки людей она реагирует гораздо острее. Пока женщина так распаляла себя, кто-то невидимый шептал ей на ухо: «Брось, красотка, здесь никого нет, кроме нас, перед самой собой спектакли не разыгрывай!»
— Ладно. — покорно согласилась она. — Ты прав, спектакль для себя - это уж совсем ненормально. Пойду-ка я развлекусь, проведу вечер в приятной обстановке, может, познакомлюсь с кем-нибудь. — Гюпсе сделала яркий макияж, примерила несколько платьев и остановилось на чёрном, красиво расшитом блестками и выгодно обтягивающим фигуру. Перед выходом оглядела себя в зеркало и осталась довольна. — Для ночного клуба - самое то. — удовлетворённо проговорила она и торопливо вышла, приветливо улыбнувшись возвращавшейся домой семейной паре с детьми.
Накануне отъезда в Париж, семья Селен пригласила Дефне на ужин, она не часто бывала в ресторанах и больше часа мучилась, перебирая свой гардероб и прикидывая, что ей надеть, чтобы выглядеть не буднично, но умеренно нарядно. Уже в который раз девушка жалела, что рядом нет Бельгин, та прилетала в Стамбул только поздно вечером, советоваться с Нихан ей даже в голову не пришло, возможно, Омер мог бы подсказать, но обращаться к нему с подобным вопросом ей казалось неподобающим. Они не виделись уже пять дней, и хотя он каждый вечер звонил, Дефне казалось, что раз от разу его голос становился всё холоднее, он словно долг исполнял, задавая ей одни и те же вежливые вопросы. Обескураженная вначале, она приняла такой способ общения и теперь так же сухо и вежливо отвечала ему, это очень напоминало девушке их римское общение.
В конце концов, Дефне остановила свой выбор на платье из струящегося шифона, с «американской» проймой, однако самого скромного варианта, пройма была закрыта на груди и на спине, и воротник-стойка оставлял открытыми только её плечи. Насыщенный изумрудно-зелёный цвет шифона подчеркивал белизну кожи и красиво сочетался с ярко-рыжими волосами, подчеркнув черты лица выразительным макияжем и повертевшись перед зеркалом, она осталась довольна своим видом. Таксист подвез к ресторану «La Petite Maison» в Истини Парк, адрес которого ей выслали смской, Даниэль ждал у входа и устремился к ней, окинув девушку восхищённым взглядом.
— Сегодня вы прекрасны, как весенний, благоухающий цветок. — видно было, что сам он не заморачивался выбором одежды и просто поменял футболку и джинсы на поло и брюки,
Она оглядела его и засмеялась.
— Похоже, я перестаралась, мне, очевидно, следовало одеть что-то попроще.
— Ни в коем случае! — горячо запротестовал он и по-джентельменски согнул руку калачиком. — Разрешите, прекрасная Дефне, проводить вас за наш столик.
— Пожалуй… — она поддержала шутливый тон и, величественно качнув головой, подала ему руку, в прекрасном расположении духа они поднялись по лифту в зал ресторана, где за столиком их ожидала Моник.
— Вы великолепно выглядите, платье вам очень идет и покрой, и цвет. Дизайнер турецкий или европейский?
— Я - дизайнер. — лаконично ответила Дефне. — Нарисовала, выбрала материал и сшила. Ой, кажется я хвастаюсь… — спохватилась она.
— Вы заслуживаете похвалы. — проговорила Моник, задумчиво оглядывая девушку. — Я знала, что вы шьёте, но не представляла насколько хорошо. Мне кажется, со знанием французского и итальянского языков вы вполне бы могли устроиться на работу в ателье известных дизайнеров. Портфолио у вас есть? — и когда Дефне ответила отрицательно, с сожалением проговорила. — Его следует обязательно сделать, никто не станет слушать восторженные отзывы о ваших изделиях, не видя их фотографий. Учитесь продвигать себя!
— Может, мы сначала с заказом определимся. — вмешался Даниэль и передал девушке меню.
— На французском! — радостно сообщила она, открыв его.
— Угу. — довольно откликнулся парень. — Мама говорит, что это самый европейский ресторан в Стамбуле, и я склонен ей верить. За столько лет работы здесь она, наверняка, посетила их все.
— Прекрасных ресторанов в Стамбуле великое множество, и я просто обожаю турецкую кухню. — заметила госпожа Селен. — Но сегодня мы решили угостить вас чем-то, близко напоминающим французские блюда. — она улыбнулась Дефне. — О, конечно, это не тоже самое, что у нас на родине, но очень близко к тому.
— И вино, будем надеяться, из Франции, а не разлитое где-то с французской этикеткой на бутылке. — поддержал её сын, изучая карту вин.
Девушка оглянулась и удивилась тому, что все столики оказались заняты, а на тех, что были свободны, стояла табличка «зарезервировано».
— Ресторан настолько популярный? Ни одного свободного места!
— Мы бронировали заранее. — пояснила Моник. — Моя секретарша заказала нам столик пока мы находились в Манисе.
«Интересно, Омер знает об этом?», — мелькнуло у Дефне в голове.