Чтение онлайн

Я не слышу остального, потому что краем глаза вижу, как двигается Леон, и мне приходится воздвигнуть барьер своей магией, чтобы защититься. — Леон, пожалуйста, не надо…

Я не успеваю закончить, потому что на этот раз его магия бьет меня прямо в центр груди. Не знаю, как ему это удается. Возможно, я недооценила его силу. Но вот она, жесткая и смертоносная, швыряет меня на пол; он приближается ко мне, и я вижу в его холодных глазах, что решение уже принято.

Меня охватывает горе. У меня нет времени чувствовать что-то иное.

В этот миг рев, исходящий из недр самого дворца, отдается в наших головах, пол дрожит, и порыв воздуха ударяет в Леона. Его отбрасывает назад, он врезается в стену, и град обломков и камней обрушивается на него.

Я становлюсь свидетельницей того, как его погребает под собой, но не позволяю шоку парализовать меня. Когда я встаю, Ева позади меня. Она меня спасла.

Я не благодарю её. У меня нет времени. Я бегу к Леону с пульсирующим подозрением, стискивающим грудь. Осторожно убираю камни, упавшие на него, своей магией, пока не открываю его разбитое лицо.

Я опускаюсь на колени над ним и, прежде чем убрать камни, придавившие его ноги, кладу руки ему на грудь и пытаюсь исцелить, но знакомое ощущение пронзает мои пальцы. Я чувствую, как боль скручивает мои внутренности.

Рука перехватывает мои ладони, и я обнаруживаю, что Леон смотрит на меня.

Камень, должно быть, проломил ему череп, кровь яростно хлещет по одной стороне лица. Глаза его потемнели, глубокая фиолетовая тень накрыла их полностью. Должно быть, у него не одна травма головы.

— Н-не дай… ему у-увидеть меня таким, — шепчет он.

Мне не нужно спрашивать, кого он имеет в виду, и от этого мое сердце разрывается. За него, за Арлана…

— Ты поправишься. Держись, хорошо? Ева! — кричу я. Я даже не знаю, закончила ли она свою схватку. Одна я не могу его вылечить, но, может быть, вдвоем…

— Ева! — настаиваю я.

— П-попроси у него… — Его голос ломается. Спазм скручивает его, и он выкашливает кровавую массу, которая едва не душит его.

— Береги силы, — рыдаю я и вкладываю больше магии в пальцы, но это всё равно что бросать её в бездонный колодец. Только не снова…

— Попроси у него прощения, — настаивает он.

И он начинает меняться. Возвращаются синие глаза, светло-каштановые волосы и те черты, что принадлежали ему почти два года. Он делает лишь один вдох в этом теле, всего один вздох; это всё, на что его хватает.

А затем умирает.

Я поддаюсь горю на мгновение, только на одно. Поплакать будет время позже. Я вытираю дорожку слез с лица предплечьем и, когда встаю, вижу, что Ева наблюдает за мной.

— Ничего нельзя было сделать, — говорит она мне.

Не знаю, что это: оправдание, утешение или прощение. Утверждение и это напряженное лицо вмещают слишком многое.

— Я знаю, — говорю я ей. — Он был обречен еще до того, как мы успели что-то сделать.

Ева понимает это и видит, что я её не виню. Я бросаю быстрый взгляд ей за спину.

— А Алия? — спрашиваю я.

Она тоже оглядывается назад с некой обреченностью, потому что уже знает, что увидит. — Она сбежала.

Мы смотрим друг на друга, потому что знаем, что это значит, какое решение ей пришлось принять, чем она пожертвовала, чтобы спасти меня. Я чувствую, как что-то мягкое сжимается у меня в горле.

Она протягивает мне руку и ставит на ноги, и я тут же начинаю чувствовать слабость, ощущаю, как сила покидает мое тело.

— Ева, я должна… Доверься мне, — говорю я, подбираю с пола осколок стекла и делаю надрез на её предплечье, вызывая у неё шипение и удивленно приподнятую бровь. — Полагаю, это означает, что ты чувствуешь себя Волком.

Она щурит глаза, но синий свет, поднимающийся в небо с одной из сторон леса, привлекает её внимание. — Потом будет время для объяснений. Я должна идти.

Я киваю и мягко сжимаю её руку, которую тут же отпускаю; но она — нет. Она раздумывает несколько мгновений, а затем заключает меня в объятия.

Я чувствую, как её тепло проникает в каждую клеточку моего тела, как её магия нежно баюкает меня, исцеляя каждую рану, восполняя мою магию. Я пытаюсь отстранить её.

— Ева, нет! Ты истощишь себя, а тебе нужна сила для боя. — Тебе она нужнее, — говорит она мне на ухо и сжимает так крепко, что мне больно.

Я чувствую себя хорошо, чувствую себя сильной и любимой, и мне приходится сдерживать слезы, когда она заканчивает, отпускает меня, и я вижу, что её глаза тоже полны влаги.

— Ты сможешь сразиться с Морганой, или мне нужно вытащить тебя отсюда прямо сейчас?

Я сглатываю. — У меня есть план.

Она обдумывает это пару секунд. — Не делай глупостей. — Она делает шаг назад.

Я улыбаюсь ей. — Ты тоже.

И она исчезает. Я тру тыльной стороной ладони глаза и поворачиваюсь к Лоренцо, который стоит на коленях рядом с Флоренс. Я тоже подхожу, но сделать уже ничего нельзя, кроме как закрыть ей глаза.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на остальных, и вижу в их взглядах что-то знакомое: боль, бессилие, ярость. — Давайте уничтожим Моргану, — говорю я им.

Найти её непросто. И я спрашиваю себя, что будет, если она ускользнет от нас. Если она поняла, что не может выиграть эту битву, возможно, решила сбежать, и если так… Предпочитаю об этом не думать.

Мы разделяемся, чтобы найти её, и все делают это с обещанием не вмешиваться, если найдут. Они должны только позвать меня. И всё же я надеюсь, что именно я найду её. Я не доверяю Лоренцо настолько, чтобы верить, что он будет сидеть сложа руки.

Я дохожу до конца своего сектора, по уже пустынному коридору, который покинули занимавшие его дворяне, когда слышу шум за дверью и приближаюсь.

Но по ту сторону не Моргана, а Бреннан.

Он оборачивается, как только чувствует меня, цепляясь за столик, с которого на пол упала пара бутылок с ликером. Другой рукой он с силой сжимает собственное предплечье, и тогда я понимаю, что он, должно быть, уронил их от боли.

Три глубокие царапины полностью содрали кожу с руки, оставив живое мясо. Кровь пачкает его белую рубашку и пальцы, а выражение лица не способно скрыть страх. Должно быть, у него в действии какое-то заклинание, и таковы последствия. Закон троекратного воздаяния, взимающий плату за магию кровью.