Чтение онлайн

— Прошу, леди, — дворецкий указал рукой на стоящую в глубине коридора девушку в чепце, и та присела в неловком реверансе. — Леа покажет вам комнату, а вы, сэр, следуйте за мной…

За его спиной начинался коридор с одинаковыми деревянными дверьми. Одна из них вдруг открылась, и на пол лег колеблющийся прямоугольник света.

— Дидье, мне нужна помощь! — раздался незнакомый голос, а за ним вскрик и полный боли стон.

— Мэрдок? — прошептала я и, оставив присевшую в реверансе девушку, направилась к двери. — Что с ним?

— Леди, — крикнул в спину дворецкий, или как там его, Дидье? — С ним целитель. В конце-концов, это неприлично, хоть вы объясните ей, сэр, — продолжил он говорить мне в спину.

Но Крис молчал, а я уже заходила в комнату. Целитель был здесь, вернее, целительница. Молодая женщина с забранными в пучок гладкими черными волосами. Прическа подчеркивала ее скулы, они казались острыми, словно вытесанными из камня. Смуглая кожа южанки, зеленые глаза и горькая складка у рта, делавшая женщину старше.

Один из лакеев прижимал выгибающегося Хоторна к кровати, а целительница пыталась срезать с него залитые кровью штаны. Рубаха уже валялась на полу рядом с раскрытым целительским саквояжем. Кто видел один такой саквояж, видел все — пузатые, потертые, в них вечно что-то зловеще звякает.

Женщина едва не оцарапала обнаженное бедро Хоторна, и я в замешательстве отвернулась, почувствовав, как кровь приливает к щекам. Может и не зря меня не пускали в спальню к брату Илберту, а, с другой стороны, брат никогда меня так не смущал.

Я моментально пожалела о своем порыве. Что со мной? Один день в Запретном превратил меня в любопытную горничную?

— Не стойте столбом, — выкрикнула женщина. — Держите его, иначе он сам себе навредит.

Крис обошел меня и направился к кровати. Я услышала треск ткани.

— Не сметь! Отпустите! Ивидель! — неожиданно выкрикнул сокурсник. И я снова обернулась, не могла не обернуться, хотя старалась не смотреть на тело, лучше уж разглядывать рану и подвижные руки целительницы. Она как раз набрала в инъектор прозрачную жидкость.

— Почему он так кричит? — спросил Оуэн.

— Уберите руки! Немедленно! Вы все не… — Мэрдок выгнулся. Если бы я его не знала, то сказала бы, что парень напуган, что он в панике.

Целительница ввела иглу инъектора под кожу. Хоторн дернулся и тут же обмяк, бессильно вытянувшись поверх покрывала.

— Ох, — проговорила целительница. И я впервые уловила в ее голосе акцент, слабый, почти незаметный, но все же она чуть растягивала гласные, а согласные звучали мягко, приглушенно. — Благодарю вас. Не знаю, что его так напугало, то ли пробуждение в незнакомом месте, то ли игла. Многие люди боятся уколов.

— Вы его исцелите? Или хотя бы… — Я замялась и все-таки повернулась. Женщина прикладывала чистую ткань к ране на бедре. — Сделайте так, чтобы он дожил до утра, завтра мы переправим его в Академикум.

— Вам незачем просить, — не поднимая головы, сказала целительница. — Вы гости хозяина, а он отдал четкий приказ. Я сделаю все возможное.

— И невозможное? — спросил Крис.

— И невозможное. — Женщина поджала губы. — Спасибо за помощь, а сейчас, если вы позволите… — Она красноречиво посмотрела на вытянувшегося у двери дворецкого.

— Сэр, леди, — склонил тот голову. — Ваши комнаты готовы.

Я бросила взгляд на целительницу, которая обрабатывала рану, чутко прислушиваясь к дыханию раненого, на хмурого Криса, и вышла из комнаты.

Да, комнаты были готовы. Уютно трещал разожженный камин, драпировки закрывали окна и одну из полных лун, что взошла на темном небосводе. Спальня очень напоминала ту, в которую поместили Мэрдока. Накрытая покрывалом кровать, стол, стул, две низких кушетки, полка с тремя сиротливо жмущимися друг к другу книгами в темных переплетах и пять подсвечников, в которых едва слышно потрескивали зажженные свечи. Но очарование этого дома рассеялось в тот миг, когда я увидала старающегося вырваться из рук целительницы Хоторна. Оно слетело с темных бревенчатых стен, как старая портьера. И внутри снова поселилась тревога, пока еще отдаленная, я еще могла от нее отмахнуться. Это все, что я могла сделать.

В отличие от спальни Хоторна, в моей напротив кровати поставили ширму, за которой обнаружилась бадья с водой. Холодной.

— Сейчас принесут камней из очага, — засуетилась Леа.

Девушка быстро, но немного неловко стащила с меня платье. Я была уверена, что слышала треск ткани, но решила не обращать внимания на пустяки. Чистая вода и возможность согреться и отдохнуть волновали куда больше.

Я забралась в воду и закрыла глаза, наслаждаясь тем, как ловко горничная моет мне голову.

— Какие у вас красивые волосы, леди. Белые, таких сейчас уже не встретишь. — Я молчала, но горничная не нуждалась в ответе. — Я точно не встречала. — В ее голосе слышалась улыбка.

А меня снова кольнуло странное чувство, то самое, что я ощутила, когда князь говорил об Оке Девы. Словно забыла что-то важное, и это воспоминание, как жужжащее насекомое, билось и билось о стекло памяти, все еще оставаясь снаружи, в тени.

— Леди, а почему вы не подогрели воду сами? — полюбопытствовала горничная. — Мне сказали, вы магесса?

— Кто сказал?

— Ну, все на кухне знают, что у хозяина в гостях маги.

— Ваш хозяин просил не применять силу в его доме, — ответила ей. — Не я установила правила и не мне их нарушать.

Она говорила что-то еще, что-то спрашивала про платья, шляпки и кухню Эрнесталя. Иногда смеялась над моими ответами, и зачастую, не нуждаясь в них, продолжала спрашивать дальше. Она хотела знать все, от модного в этом сезоне цвета чулок до вина, что подавали на приеме у первого советника.

Жаль, что ее голос нисколько не заглушал тревогу, а, казалось, усиливал ее. Словно сквозь болтовню я могла не услышать… чего?

— А тот молодой человек, в спальню к которому вы ворвались, — вдруг спросила она, и я снова различила в интонации даже не улыбку, а насмешку. — Кто он вам? Друг? Жених? Любовник? — на последнем слове она понизила голос до шепота.

— Хватит, — сказала я, приподнимаясь.

— Простите, леди, — торопливо проговорила горничная. Но вот странность, пусть голос и звучал виновато, насмешливость никуда не исчезла. А может, я просто искала черную кошку в черной комнате и, кажется, нашла. — Я просто хотела…