Чтение онлайн

– А может, мне лучше поспать на полу?
– предложил он тоном, который, как он надеялся, звучит безразлично.
– Я завернусь в покрывало. Положу под голову подушку и буду чувствовать себя вполне комфортно.

– Пол сырой, - улыбнулась она. Тут ее глаза вдруг расширились, и она захихикала. Адам был удивлен.

– Что такое?
– спросил он.

– Ты надел ночную рубашку!
– воскликнула она.

– Но и ты надела ночную рубашку, - возразил он.

– Я тебя никогда не видела в ночной рубашке, - ответила она.

– Раньше я никогда не ощущал в ней потребности, когда спал с тобой, мрачно сказал он.

Она на секунду задумалась и, закусив нижнюю губу, воскликнула:

– Я буду спать на полу, - повторил он.

– Нет, Адам, ты можешь простудиться. Посмотри, кровать вполне широкая и удобная.
– Она на мгновение задумалась, а потом добавила:

– А если я не готова или не способна на.., на.., ну, в общем, ты знаешь, о чем я говорю. Мы же взрослые люди и вполне можем контролировать свои чувства. Я знаю, это нечестно, Адам, но ты мне нужен рядом! Ты ведь понимаешь, о чем я?..

– Ну ладно, давай спать, Скай, становится прохладно, а нам нужно выспаться - мы выезжаем рано.

Она послушно забралась в постель и свернулась калачиком под теплым покрывалом. Адам, нагнувшись, задул единственную свечу и скользнул к ней. Комнату освещали только тлеющие угли камина. Несколько минут они лежали молча, потом Адам протянул ладонь и взял ее за руку.

– Ты ничего не говоришь, но я слышу, что ты плачешь от горя, моя девочка. Расскажи мне, расскажи, о чем ты думаешь! Расскажи, пока это еще поддается твоему контролю и не разрушило тебя.

– Все впустую, - сказала она, и в ее голосе чувствовалась мука.
– Все впустую, Адам.
– Она вздохнула и вдруг задрожала.
– Найл мертв, точно так же, как два года назад, но тогда я сумела справиться с этим. Ты ведь знаешь, чем я занималась, Адам? Я была шлюхой. Ничем не лучше всех этих женщин в портовых борделях. Я использовала свое тело. Когда я согласилась на предложение Османа, я не думала, что это будет так трудно. Если бы мой муж выжил, я перенесла бы это не так тяжело. Но Найл мертв, и я не могу примириться с тем, что все оказалось впустую.

– Но ты же вытащила его из гарема, Скай, он умер свободным!

Казалось, она не слышала его, или же она не считала нужным прислушиваться.

– Кедар, - вдруг сказала она.
– Боже, Адам, как я ненавижу даже звук его имени! Это племянник Османа, чьей рабыней я была. Посмотри на мою лодыжку, Адам.
– Она отвернула покрывало, и в тусклом свете камина он увидел, что на ее ноге что-то поблескивает.
– Знаешь, что там написано? "Муна, собственность Кедара". Я еще не успела найти кузнеца, чтобы снять его. "Собственность Кедара", Адам, и я была ею! Вся моя жизнь зависела от его настроения. Он обладал мной с такой свирепостью, что ты представить не можешь. Он брал у меня все, что только можно, и то, что нельзя. Столько месяцев я была его собственностью, жила в ужасе, что его страсть пожрет мое тело и душу. Он делал со мной такое, Адам, такое, что я даже не могла представить, что мужчина может это сделать с женщиной. А ему все было мало! О Боже! Никогда не освобожусь от него! Воспоминания о нем будут терзать меня всю жизнь, как и воспоминания о Найле. О Адам! Я погибла!

С легким рычанием Адам вылез из постели и отбросил покрывало. Он нежно приподнял одной рукой ее ногу, а другой сорвал с нее золотой браслет, словно это была кружевная подвязка. Подойдя к окну, он распахнул ставни и вышвырнул проклятый браслет. Затем закрыл ставни и снова забрался в кровать.

Скай повернулась и, уткнувшись головой в его плечо, заплакала. Адам обнял ее, не успокаивая: он знал, что для нее слезы - облегчение. Больше он ничего сделать не мог, ибо не в его силах было стереть воспоминания о Кедаре. Постепенно она всхлипывала все тише и наконец заснула. Адам тоже заснул, но вскоре его разбудил дикий крик Скай, которой померещилось во сне что-то из ее приключений. "Он делал со мной такое, Адам, такое, что я даже не могла представить, что мужчина может это сделать с женщиной, а ему все было мало!" сказала она. Адаму было стыдно и противно, Скай была женщиной, которую следовало холить и лелеять, она была верным другом и надежным партнером, она была создана для любви. И ему тоже было тяжело и больно от того, что пришлось перенести ей.

***

Путешествие из Бомон де Жаспра в Аршамбо заняло восемь дней, и за это время Адам узнал во всех деталях эпопею Скай. После той первой ночи он настоял, чтобы она все рассказала ему. Она лихорадочно выговаривалась, а кошмары становились все слабее. И он все отчетливее понимал, как сильно любит ее. Он сказал ей об этом, когда они подъехали к замку его отчима и матери на не правдоподобно зеленом склоне долины Луары.

– Ты выйдешь за меня замуж, Скай?

– Я никогда не выйду замуж, Адам. Я теперь сама себе буду госпожой, до самой смерти. Постарайся понять меня, дорогой.

– Понимаю, какой ужас тебе пришлось перенести, но я решил, что ты будешь моей женой. Это не значит, что ты будешь моей собственностью. Ты останешься хозяйкой себе, но при этом - моей женой. Я люблю тебя, моя девочка. Давно люблю. Мои главные сокровища - доброе имя и честь. И я подарю их тебе.

– Ты заставляешь меня быть жестокой и отказываться от такого великолепного дара! Но нет, я должна быть свободна! Постарайся меня понять, Адам.

Он вздохнул:

– Просто должно пройти время, Скай, и я дам его тебе.

– Ты невозможен!
– обвинила она его.

– Просто я влюблен, - возразил он, - и за последние двадцать два года ты первая женщина, которой я предложил выйти за меня замуж.

– О нет!
– гневно воскликнула она.
– Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой из-за того, что дочка какого-то никому не известного графа отказала тебе! Ты хорошо знаешь, что мне нужно.

– Ты выйдешь за меня замуж!
– рассмеялся он, схватив ее за руки и пощипывая губами ее шею.
– Черт побери, девочка, я люблю даже твой запах!

Скай притворно оттолкнула его.

– Нет!
– упрямо сказала она, и все же на сердце у нее стало легче. Ей было хорошо с Адамом де Мариско, и она понимала это.

Вдруг она посерьезнела, и он повернул ее лицо к себе, держа за подбородок. Казалось, его дымчато-голубые глаза обволакивают ее. На мгновение ей почудилось, что она вот-вот потеряет сознание, но это прошло. Вдруг ее сердце забилось, и она слегка порозовела, так как его низкий голос нашептывал ей:

– - Я обожаю тебя, голубоглазая кельтская ведьма!
– И его губы коснулись ее губ в нежном, горячем поцелуе, от которого у нее перехватило дыхание и захотелось плакать.
– Видишь, - дразнил он, отпуская ее губы, - ты еще жива, и ты еще женщина, моя девочка.

Она была удивлена. Когда умер Найл, она решила, что никогда больше не сможет перенести мужского прикосновения. Только не после Кедара с его извращениями! И все же вот рядом Адам - ее лучший и преданный друг. Но это не вся правда, говорило сердце. Она всегда его по-своему любила, но теперь это чувство изменилось, выросло... "Я не отдам свою свободу, - решила она про себя, - не отдам!"

Адам все еще улыбался, и она ткнула его в грудь кулачком:

– Осел, я останусь сама себе госпожой! Никогда больше я не буду принадлежать кому-либо, кроме себя! Перестань смеяться, Адам! Как я ненавижу эту твою самоуверенность!